Чтение онлайн

— Ну, хотя бы не мешайте мне, — попросил его Грушевский.

— Посмотрим, — уклончиво ответил ему предрик.

А сегодня с утра весь партийный и комсомольский актив завода собрался в актовом зале новой площадки на чрезвычайное заседание. Куницина понимала, что она одна ничего не сможет противопоставить Грушевскому, а Костя опять куда-то уехал. Первым слово взял сам Грушевский. Он языком города брал, поэтому сразу прошёлся по вопросу, как хорошо живётся старой площадке, и как отвратительно новой.

— Товарищи! Нельзя разделять рабочих на любимчиков и отверженных, если они работают в разных местах одного предприятия, — вещал он. — А что сейчас получается? А получается так, что новая площадка, в угоду Иванову, влачит жалкое существование. Все фонды ему, все премии — тоже. А остальные что, не люди?

— А кто в этом виноват, Николай Гаврилович? — усмехнулась с места Куницина. — Ты же сам забрал всех перспективных к себе на новую площадку. Кто мешал им ударно работать и заслуживать премии? Так чего теперь ноешь?

— Я не ною, а говорю, что Виктор Степанович отдал на откуп Иванову большую часть фондов…

— Неправда! — пылко возразила она. — Константин сам выбил дополнительные фонды! Это он поднял престиж завода на такой уровень, что нам дали, как настроечное оборудование высокого уровня, так и дополнительные фонды. Понимаешь, дополнительные, а не забрали основные!

— Всё равно так нельзя поступать, — Грушевский гнул свою линию. — Нужно всем одинаково!

— А кто вам мешает выполнять заказы добросовестно? Кто? Или вы хотите забрать честно заработанную премию у старой площадки, взамен проваливая один заказ за другим?

— Вы нарушаете принципы социализма!

— Да ты что?? — деланно удивилась Елена Михайловна. — А как тебе основополагающий принцип «От каждого по способностям, каждому по труду»? Забыл постулаты строителя социализма?

— Мы идём прямой дорогой в коммунизм! — пафосно возразил тот. — Поэтому нужно уравнять премии всем! И если меня выберут директором, я именно так и сделаю! Я уже провёл консультации с комсомольским активом, и там меня поддержали! Я ездил к товарищу Данилину и там тоже нашёл понимание!

— Данилин одобрил твою кандидатуру? — опешила парторг старой площадки. — Не верю!

— Тем не менее, это факт, — развёл он руками. — А по вашему Иванову сейчас готовится коллективное письмо коммунистов нашего города. В отдел партийного контроля. Пусть проверят, чем занимается этот человек, без году неделя находящийся в партии.

— Тогда мне здесь больше делать нечего, — она встала со своего места и пошла к выходу.

— Мы ещё посмотрим, сколько ты в партии будешь находиться, — бросил он ей вслед.

— Цыплят по осени считают, — парировала она, не оборачиваясь.

Выйдя из актового зала, ноги сами понесли её в юридический отдел. Ирина давно уже находилась на рабочем месте. Увидев мрачную тётку мужа, она мгновенно бросила все свои дела.

— Елен Михална, что случилось?

— Революция, Ира… Костю сейчас Грушевский облил грязью и пытается встать у руля завода. А где, кстати, сам Костя?

— В Москве, — зашептала ей Шмелёва. — Только никому пока не говорите, но его вызвал САМ. По какому-то срочному делу.

— Ого-о-о… — протянула та. — Эх, связаться бы с ним…

— А местный райком что?

— Грушевский утверждает, что Данилин его поддержал, — печально ответила парторг.

— А обком?

— Не знаю, — тихо заплакала Куницина.

— Звоните! — Ира резко встала и, сняв трубку с телефона, протянула её парторгу. — Вот не верю я, что Грушевский узурпирует власть. Не верю, и всё!

— Думаешь, у нас получится?

— Попытка не пытка, в лоб не дадут, — подмигнула ей девушка.

Елена Михайловна вытерла слёзы и набрала номер.

— Это парторг старой площадки Рябиновского радиозавода, — представилась она. — Мне срочно нужно поговорить с товарищем Захаровым. Это по Иванову… так и передайте ему…. хорошо, жду.

Прошла томительная минута.

— Да, здравствуйте, Николай Дмитриевич. С вами говорит парторг старой площадки Рябиновского радиозавода, Куницина Елена Михайловна.

— Слушаю вас, товарищ Куницина.

— По моим данным, товарищ Иванов уехал в Москву по срочному вызову руководства…

— Даже так?

— Именно! А у нас горе — скоропостижно скончался директор завода Каланчин…

— А почему мне Данилин ничего не сообщил?

— По словам выскочки и пустобрёха — начальника новой площадки, товарищ Данилин решил того поддержать. То есть, все наработки и достижения товарища Иванова теперь благополучно канут в Лету.

— Я вас понял, товарищ Куницина. Давайте так, пока не вернётся Константин, мы отложим назначение директора. Ведь это не повлияет на выполнение плана?

— Конечно, нет!

— Вот и замечательно! А мы в ближайшее время проконсультируемся с Москвой. У нас тут тоже не всё гладко… слышали, наверное, что Арвид Янович Пельше умер?

— Конечно! По телевизору об этом говорили.

— Тогда так и решим — возьмём небольшую паузу.

— Ну, что? — сразу после звонка поинтересовалась Шмелёва.

— Какая же ты умница, Ирочка… — снова заплакала парторг. — Я из-за горя и коварства Грушевского совсем голову выключила, а ты вовремя посоветовала мне правильное решение, — она снова вытерла слёзы и встала. — Ничего! Мы ещё покажем этому выскочке и проходимцу! Он и его стая собрались на Костю писать в Комитет партийного контроля, представляешь?

— Ах так! — вспылила Ира. — Ну, тогда я тоже кое-кому позвоню! — вскочив со своего места, девушка пододвинула телефон к себе и быстро набрала номер. — Алло, Александр Петрович?

— Ирина, ты? Что случилось, голос у тебя взволнованный.

— Костя сами знаете где, а тут скоропостижно скончался Каланчин… — она не спеша передала всю известную ей информацию. — Нужно срочно звонить в Москву и…

— Я тебя понял! — перебил её подполковник. — Всё, дальше моё дело, как доложить наверх. Успокойся и занимайся текущими делами. Отбой.