Чтение онлайн

Белокурая девушка покраснела.

— И что вы тут устроили? — Хэла стояла в дверях и по ней невозможно было прочитать слышала она что-то или может нет, и если слышала, то как всё это восприняла.

— Хэла? — Донна смутилась своим словам и покраснела.

Все уставились в пол и только Оань и Йорнария, которые в разговоре не участвовали, продолжили заниматься своими делами — одна кормила пищащего птенца, вторая хмурилась и дулась.

— Я конечно понимаю, что всем интересно, но может вы меня спросите, раз уж так припекло вам, а не будете за моей спиной обсуждать, что там вам показалось или на ум пришло? — и понятно, что Хэла всё слышала, было бы странно, если бы нет.

— Они считают, что ты спишь у ферана, потому что он тебя любит, или не любит, но у вас близость, — спокойно продекламировала Оань, не отрываясь от кормления птенца. — И теперь кто понимает, а кто нет, потому что близость с фераном это ж кошмар! Но по мне так вообще не наше это дело, но ведь к тому и шло, так ведь все думали уже давно?

— Оань! — прикрикнула Донна, краснея ещё сильнее.

Чёрная ведьма фыркнула.

— Это всё или ещё чего?

— Хэла, прости, мы не хотели, — Маржи тоже покраснела.

— Ладно, куропатки мои, успокоились и кудахтать, как куры, перестали, — вроде спокойно, но всё равно было понятно, что с недовольством, произнесла женщина. — Во-первых, нет у меня никакой близости с фераном, ясно?

Кто-то из девушек хотел ответить что-то несогласное, но стушевался под вопросительным взглядом Хэлы.

— Кто свидетелем был того, что между мной и фераном происходит за дверями закрытыми? — и она приподняла бровь, оглядывая девушек. Все они потупили взгляды, устыдившись. — Вот и нечего пустобрёхами быть и слухи со сплетнями распространять. Во-вторых, голова у ферана последнее время сильно болит, и он бессонницей мучается давно, и это моя благодарность ему за то, что он меня спас, ясно? Потому как, если бы не он, не стояла бы я здесь и не говорила бы то, что и так очевидно. Я ему голову заговариваю, чтобы он мог спать ночами. И больше я ничего объяснять не буду и слышать ничего не хочу на эту тему. А то устроили ромашку — любит-не любит!

Все закивали.

— Оань, — обратилась Хэла к серой. — Я с харагами погуляю и птенца заберу.

— Хорошо, — отозвалась девушка. — Он молодец, думаю, если сегодня день протянет, то и дальше справится. Хочу прям посмотреть, как он летает.

— Я могу на ночь его забрать, чтобы ты поспала.

— Нет, Хэла, оставь, мне не в тягость и, — она посмотрела на девушек, — если он своим писком не мешает никому, то… Ну, а если мешает, я могу и у служак поспать, им точно не в тягость, ни я, ни птенец. И сплетничают они меньше.

Чёрная ведьма недовольно покачала головой и вышла из комнаты.

— Ну и? — ткнула Грета Донну.

— А я-то что? — шёпотом возмутилась та.

— Оань, ну благодарности тебе мешок, — надулась Анья.

— Да, — фыркнула девушка и посадила птенца в корзину. — Вы галдите, а я виновата!

— Всё, перестаньте, — повысила голос Карлина и никто не решил ослушаться. — Работать всем, живо!

Но, выйдя во двор, они увидели невероятное создание. Милена видела наверное что-то подобное только в иллюстрациях художников, которые рисовали сказочных созданий. Тут вся живность была удивительной, но это… кто-то из образовавшейся толпы домашних с придыханием произнёс: “алаган”.

В воротах стояла Хэла и гладила невероятно красивого зверя, похожего телом на оленя или лошадь, но мордой всё же на то ли кошку, то ли волка или собаку. Чёрный, огненная длинная грива… хвост такой же, словно горит, длинный до земли… рога, небольшие, уши с кисточками. Красавец! Или красавица?

И снова Милену кольнула зависть, что Хэле так всё это легко. А почему ей вот не легко? Девушка бы даже не подошла к такому зверю, потому что испугалась бы до чёртиков. Но восхищения это не убавило.

— Хэла, как ты не боишься? — спросила она, когда увязалась с чёрной ведьмой выгуливать хараг и себя заодно.

— Не боюсь чего?

— Вот этого зверя, например. Он же огромный, — пояснила Мила. — И хараг, и тоор. Я даже мимо них прохожу и меня в дрожь кидает, а ты гладишь их, говоришь с ними. Ты смелая.

— Я? — Хэла рассмеялась. — Нет, детка, я трусиха страшная. Если бы у меня не было силы, то наверное я бы не подошла… хотя не знаю. Я всегда любила животных. С лошадьми меня связало то, что дедушка мой был ветеринаром. А потом на пенсии работал на конюшне и я там была вместо детского сада. Я бы тащила домой и кошек, и собак, и птиц раненых, но я была вся загружена по полной — учёба, пение, рисование, танцы, музыкальная школа…

Хэла вздохнула.

— А потом раз — и я уже мама и у меня дети. Хотя, когда стала жить сама, оторвалась, да, — две собаки, две кошки, попугаи в клетке, рыбки в аквариуме, — она грустно улыбнулась и добавила, — были.

— Хэла, — Милене захотелось её обнять.

— Но тут мне вот смотри, как повезло — хараги у меня есть, фицры меня обожают, тооры прям прелесть, не понимаю чего вообще все считают их неудобными, они просто с лошадьми характерными не сталкивались, — и женщина повела головой. — Вот была у меня одна — то все делает как богиня, а то — "ты кто такой, давай до свидания!" и даже внимания на тебя не обращает, не то, что работать хочет. Прыгать? Пффф — сама прыгай, если тебе надо.

И она захихикала своим воспоминаниям.

— Ты, кстати, привыкай к тоорам-то, а то вот дом в Зарну перевозят, а ты как собираешься — пешком пойдёшь?

— А надо будет ехать? — Милена встала, как вкопанная.

— А то, — улыбнулась Хэла.

— Боже, — белую ведьму начало заполнять предчувствие жуткой катастрофы. — А скоро? И почему мы едем в Зарну?

— Феран распорядился, — ответила женщина. — Дней через десять, уже даже меньше.

— Хэла, а то, что ты сказала про ферана и себя, — Милена все-таки решилась спросить.

— И ты туда же? — вздохнула Хэла и закатила глаза, пошла от Милены.

— Прости, — девушка побежала за ней. — Мы с тобой говорили об этом и ты мне сказала, что у тебя и него не может быть ничего, но ведь Хэла, девочки говорят, что он от тебя глаз не может оторвать и он тебя спас…

Хэла тяжело вздохнула.

— А у тебя что? — повела она головой и посмотрела на белую ведьму.

— Не знаю, — бесполезно было скрывать от Хэлы эти мысли. — Я уже ничего не знаю и ничего не понимаю. Как в бреду. Словно я…

— Кто? — Хэла остановилась и заглянула в лицо девушки.

— Не знаю, — та пожала плечами, кажется покраснела. — Бабушка, мамина мама, я не часто с ней виделась, раз пять за всю жизнь, мама с ней не общалась, но она называла маму "прошмандовкой" и мне с сестрой такую же судьбу пророчила. Мне это слово прям в голову въелось и я теперь думаю, а вдруг я такая, как мама?..

И она уткнулась взглядом в мёрзлую землю, покрытую инеем.

— Боже, Милка моя, — Хэла прыснула со смеху, — солнышко, слова-то какие! Уж не знаю, что там у тебя мама такого натворила, что заслужила подобное обращение, хотя за тебя я бы ей тоже наваляла, так она тебя застращала, ужас просто.