Чтение онлайн

— Тёрк, — повёл головой Роар, и если бы не было рядом Рэтара, то наверное это могло бы закончится плохо.

Правда справиться с Тёрком в рукопашную было невозможно. Единственный, кто мог ему противостоять — феран. На мечах может и смог бы достать, хотя и тут — Роар Горан был вторым мечником Кармии, но считали благородных, а Тёрк благородным по закону элата не был, хотя по опыту и умению, он был на одном уровне с Рэтаром, который в элате был первым.

— Брось парень, — повёл бровью старший мужчина. — Ты бегаешь быстрее всех, кого я знаю, и не надо мне говорить, что не добежал бы до башен, потому что нашли тебя от них недалече совсем, сколько бы ты бежал от того места? Хотя, прав, пример плохой. Ты же из вредности там остался и чтобы Ривану взбучку устроили, нет?

— А он-то тут при чём? — прорычал митар. — Сколько тиров прошло, ты мне припомни, что я может падал, когда ходить учился.

Тёрк ухмыльнулся.

— Зачем? А тот случай при том. Ты тогда характер показал, с тех пор не изменился ни разу. И тут надо сказать — или ты всё бросил, или вот ты умён, а? Пока бежал, план такой придумать — я здесь лягу, меня поколотит, может горячка случится, но я же не помру, а зато Ривана может высекут за это или хотя бы взбучку какую устроят, — повёл бровью Тёрк. — Потому что всё остальное ему прощали. Нет? Благородно, честно. Глупо, но благородно. Так с тех пор и идёт, и с девочкой так получилось?

Старший тан говорил тихо, чтобы не беспокоить сидящих у костра. Говорил, как резал. Правду говорил. Рэтар никак не реагировал, и его невозможно было сейчас прочитать.

— Ты из благородства с ней сошёлся? Она такая несчастная вся, славная, милая, светлая, крохотная, такую защищать хочется — самому убиться, а её защитить. Да?

Роару хотелось уйти, но он понимал, что сейчас позволить себе этого не может, и стоял на месте, несмотря на то, что каждое слово Тёрка причиняло боль и дёргало с корнем.

— И ты так славно это проделал во время нападения шальных, — кольнул тот. — А потом что? Она оказывается может быть не милой, ей оказывается тоже злость известна и такая неприглядная — вся эта милость исчезает? Свет гаснет?

Старший мужчина ухмыльнулся в бороду:

— Но ты же знаешь, что обида — штука мерзкая. Не из-за неё ли ты, мальчишкой под дождь ледяной лёг? — Тёрк прищурился. — И сколько у тебя такого было, а? От обиды ещё никому легче не было. Вот и она… а ты что сделал? Испугался? Отступил? А зачем ты её в постель к себе потянул, если не знал о ней ничего?

Митар повёл головой, чувствовал, что готов вгрызться Тёрку в глотку, но понимал, что не сможет этого сделать.

— Она и луня тут толком не провела, а ты не сдержался, — прохрипел брат ферана. — Это тебе не девка из селения, она из другого мира, живущего другими законами, другими ценностями. Теперь не знаешь, как быть? Сердце рвётся, душа воет, ревёт дарланами? А смелости исправить всё нет? Проще же сделать вид, что ты не знаешь её, так?

Эта особенность Тёрка всегда выводила из себя. Он был этаким мудрым благостным мужиком, старшим, всегда улыбался и всегда был в хорошем расположении духа. Будто бы. На деле самый старший сын Эаргана Горана был въедливым, внимательным, суровым и всегда говорил правду в глаза — неприглядную, неприятную, резкую, жёсткую, хлёсткую. Бил наотмашь.

И сейчас он говорил то, что Роар не хотел слышать. Каждое слово выбивало дух и уж лучше бы Тёрк его избил, чем сказал всё это. Разве что не назвал трусом. Даже ярость внутри сейчас горела выжигая внутренности — ярость на самого себя.

Роар просто прикоснулся — Милена поддалась… он и сам знал, что всё так. Но надеялся, где-то очень глубоко, что если он сделает шаг назад, если уйдёт в тень, если перестанет пересекаться — ей станет легче, её отпустит, ей не будет больно.

— Злишься на меня? — ухмыльнулся Тёрк. — Зубами скрипишь? Ну, хочешь, попробуй меня достать, я даже ударить тебе дам первому и будет у тебя возможность срубить меня с одного удара. Ну, а если нет — не обессудь, уделаю тебя, достопочтенный митар, что перестанешь чувствовать, как душенька болит, потому что всё остальное будет болеть. Зато бабоньки тебя жалеть будут.

— Тёрк, чтоб тебе! — и Роар встретился с ним взглядом, потому что до того боялся, думая, что не совладает с собой. — Отвали!

— Научись отвечать за свои поступки, парень, — и тан стал серьёзным, Роар видел все его клыки сейчас, он был готов к тому, что Роар его попробует достать. — А то Элгора опекаешь, потому что дерзкий братец, глупости творит постоянно, а сам насколько от него отошёл? Сам-то повзрослел?

Хэла снова запела что-то душераздирающее, заунывное. Тёрк фыркнул недовольно, глянул в сторону костра и обомлел. Роар глянул туда же и увидел, как вокруг Милены, всё так же крепко держащей Хэлу за руку что-то растёт. Быстро — пока поётся песня, тянется трава, потом она теряет свой цвет, меняет его и становится другой, высыхает…

Роар глянул на танов — они во все глаза, не скрывая восторга смотрели на это чудо, которое явно творила белая ведьма. Её уже и не видно было сидящую среди этой травы, но она будто и не знала, что происходит, а вокруг все замерли, чтобы не спугнуть, чтобы не разрушить то, что сейчас происходило.

Когда Хэла допела и Милена открыла глаза, она была невероятно удивлена тому, что произошло. Хэла что-то сказала в свойственной ей шутливой манере, потом Тёрк что-то спросил, но Роар не слушал их. Он смотрел на изумлённое детское лицо белой ведьмы и больше всего на свете ему хотелось сейчас обнять её.

“Ты смогла сделать чудо, ты сотворила что-то живое, видишь — ты можешь, маленькая, ты можешь! Не сомневайся в себе!” — как бы сильно ему хотелось сказать это вслух.

Что-то возразила Мита и Хэла ответила ей, будто ничего между ними не было. А Роар встретился взглядами с Миленой и потянуло, рвануло с такой силой, что в глазах потемнело.

Как он мог отступить? Как можно было так испугаться и надеется на то, что само собой всё изменится? Её несчастье было так велико, что не было наверное возможности его измерить и в этом был виноват именно он…

— Хэла, что? — тихо прошептал тан и этот шёпот был таким ледяным, что отрезвил Роара мгновенно.

Он глянул на ферана, тот смотрел на Хэлу, нахмурившись, с нескрываемым беспокойством. Чёрная ведьма была совершенно непроницаемой — краска сошла с её лица, она смотрела в никуда, потом взгляд пришёл в движение. А потом вернулся к ним, точнее к Рэтару.

Приказы феран отдавал чётко, ясно и совершенно ни в чём не сомневаясь.

Дальше лишь ярость. Нападали вдоль всех костров. В селении всё тоже пришло в движение. Но воины из дома были первыми, на башнях запалили огни, костры помогли сделав место нападения достаточно освещёнными — врасплох Горанов не застали.

Роар отпустил сдерживаемый до сего момента гнев… на себя, на то, что случилось, на Тёрка и его, падающие на голову словно камни, слова.

Нападавших было чуть больше двух с половиной сотен, они растянулись в линию, вдоль костров и наверное не ждали, и это было странно, что их будут встречать.

Когда врага вокруг митара не оказалось, он осмотрелся в поисках Рэтара. В сражении они отошли от дома, были сейчас где-то в месте, где была та самая бринта, которую сегодня упомянул Тёрк и в которой Роар сделал то, что сейчас причиняло столько боли и жгло стыдом.