Чтение онлайн

Ведьма обняла колени и уткнулась в них лицом.

Милена безумно переживала за него. Ей так хотелось знать как он там. Всё ли с ним хорошо и, чтобы узнать об этом, она наверное даже ферана не побоялась бы спросить, хотя обычно даже от мысли, что может столкнуться с главой дома, ей становилось не по себе. И дело было не в страхе. Дело было в её стыде от какой-то непоколебимой внутренней тяге к этому человеку. Девушку тянуло к его мудрости, спокойствию, уверенности, основательности. Рядом с Рэтаром Гораном Мила не видела смысла в истериках, с ним было хорошо.

И снова становилось стыдно. Перед ним, перед Хэлой, перед Роаром… как вчера стало стыдно перед Броком за то, что произошло между ней и Элгором.

Хотя белая ведьма и сказать не могла, что произошло. Боже, как хотелось уверенности, как хотелось понимания своих сил, возможностей. Как она устала находиться здесь. Она заблудилась и никак не могла найти выход.

Милене на спину легла рука. Белая ведьма подняла голову и встретилась с полным какого-то невообразимого понимания взглядом Маржи. Она даже не знала сколько времени просидела, вот так уткнувшись в колени и закрывшись от мира.

— Твой корабль уплывал в грозу под парусами, — запела тихо Донна.

Сначала она пела одна, даже припев. Второй куплет подхватила Маржи, она пела сквозь слёзы. Каждое слово песни ей давалось тяжело. Второй раз припев пели уже все. Но сейчас в песне не было той обычной дерзости, что была, когда они её пели все вместе. Сейчас они просто сидели кто где в главной зале крыла домашних и с мрачной грустью тихо тянули песню за собой, только бы не тонуть в парализующей тишине.

— А где задор, куропатки мои? — голос Хэлы выдернул каждую из собственных мыслей, из тягости песни, которую они все очень любили петь.

Девушки вскинулись, улыбнулись. Милена внутренне даже не поняла, как потянулась к эмоциям Хэлы, дернула их на себя, словно ухватилась за ленту. Но внутри Хэлы была такая бездна, столько мрака, что Милене показалось, что она тонет.

Белая ведьма тяжело вздохнула, закрыла глаза на мгновение и из этой тьмы к ней пробился голос Хэлы: “Сил моих больше нет, что за непослушная девчонка? А ну, вон!”

Произнесла это чёрная ведьма с деланной грозностью, и услышала её только Мила, но на самом деле она почувствовала, что Хэла не злилась, она скорее переживала, что девушка утонет там, куда соваться было нельзя.

— Ну, и что вы тут устроили? — обратилась женщина к серым и игриво уставилась на их грустные лица.

Возле неё оказалась Сола, которая всегда тянулась к Хэле, как будто та была её солнцем. Это странное сравнение всплыло в голове белой ведьмы и никак не отпускало.

— Хэла, а спой что-нибудь нам? — попросила Донна.

— Что спеть? — женщина прошла вперёд, обнимая Солу и утягивая её с собой.

— А спой про любовь? — отозвалась Маржи, которая так и осталась сидеть рядом с Милой.

— Сердечки рвёте себе, горемычные? — улыбнулась Хэла.

Девочки потупили взгляд. Милена сейчас заметила, что Донна тоже была печальна, как Маржи, Лорана и сама белая ведьма.

Хэла хмыкнула. Потом подошла к Лоране, обняла её и запела глубоким, печальным голосом, но живым, таким ощутимым физически:

Маржи подпевала Хэле в припевах, словно повторяла заклинание. Внутри серой девушки горел невыносимо яркий огонь любви, она действительно любила Гира. Ей было невыносимо страшно оттого, что он может не вернуться. А Милена, невольно впитывая этот страх, яростно сопротивлялась ему, но не получалось и она захлёбывалась, тонула.

— Лорана, солнышко моё, ну всё-всё, хватит, котя моя, — проговорила Хэла, когда закончила петь. — Живой, здоровый. Всё хорошо!

Девушка уставилась на Хэлу заплаканными глазами, кажется не веря в слова чёрной ведьмы.

— Правда, — глянула на неё чёрная ведьма, отвечая на незаданный вопрос. — Только смотри. Он теперь у нас важный, видный, носит имя Горанов, Таагран теперь, кабы бес его не попутал и он не сказал, что серые ему теперь не подходят. С таким именем можно и в харн захаживать, — она рассмеялась, потом обняла Лорану и поцеловала её в щёку. — Ну, дуй давай, у достопочтенного ферана ткань чистотельная заканчивается. Снесёшь стопку?

Лорана было нахмурились, а потом повнимательнее присмотрелась к женщине, просияла и сорвалась с места.

— Хэла? Это как? — спросила Томика.

— Что? — спросила чёрная ведьма.

— Как это Гент стал Тааграном?

— Так отец его пришёл, никто из корты на казнь не пришёл, а этот припёрся, — Хэла фыркнула. — Не понимаю — действительно думал, что сможет старейшину своего судом обычным судить или, не приведи боги, обменять? И на кого — на сына! Тьфу-ты, нелёгкая! И, чтобы замену нельзя было провести, как по суду Хэнгу положено, то достопочтенный феран предложил Генту от имени отца отречься и взять имя, которое сиротам всем тут дают — или Онар или Таагран. Он взял Таагран, тем более, что Мирган эту тварь казнил, и они братья получились по имени и Гент уж никак не мог под раздачу попасть, даже если бы отец его настаивать стал и право ферана на суд бога не признал. А тут все при своих правах остаются, а у кого-то их теперь поболе даже, да и теперь ещё и за минусом невеста, что позавчера родилась и нынче с горшка слезла.

— Подожди, Хэла, так он теперь не связал сговором отца на брак? — уточнила Донна.

— Нет, — улыбнулась та.

— Вот Лорана, счастливая, он её так любит, а она так из-за этой девицы, невесты его, переживала, а тут, — улыбнулась Куна. — Стоило и не одну мирту прорыдать, чтобы вот так получилось.

— Ну, и чего тогда песни заунывные поёте? — подстегнула чёрная ведьма Маржи, лукаво изогнув бровь.

— Ты знаешь что-то про Хар-Хаган? — встрепенулась та, уставилась на Хэлу с надеждой.

— Отбили они Хар-Хаган, сегодня до казни вести пришли, — ответила женщина. — Почти без потерь со стороны отряда. Только со стороны защитников крепости раненые и убитые есть, но не много. А ваши заусенцы целёхоньки, так что нечего душу всем тут рвать.

Маржи зажала рот ладонью.

— Хэла, а спой что-нибудь ведьмовское? — спросила Сола, заглядывая в лицо чёрной ведьмы.

Ты улыбнулась, погладила девушку по щеке, а потом запела: