Чтение онлайн

– Суп?

– Зря мы с собой поесть не взяли, скажи? Ты тоже влияешь на меня, Миранда. С тобой я стал куда уравновешеннее. Если бы не ты, я бы сорвался.

– Из-за меня ты сперва подрался с Адалхардом, а потом с Изергастом. Сомнительное равновесие.

– Я пойду на Охоту, – сказал он. – За Стену. Тиберлоны рассказывали, там часто срывает тех, кому не за что держаться. Им-то проще, они словно якорь друг для друга. А ты – мой якорь, Миранда.

– Как романтично, – улыбнулась она, перебирая жесткие темные волосы на его макушке.

Джаф повернул голову, и его глаза по-звериному засветились, отражая лунный свет.

– Ты моя персональная смерть, – сказал он. – Так, быть может, другая меня не коснется.

– Тебе страшно? – полюбопытствовала Миранда.

– Не особо, – ответил Джаф. – Я не боюсь смерти. Она всего лишь другая сторона жизни.

– Ты не умрешь, – с уверенностью сказала она. В самом деле, представить мертвым это сильное тело, в котором жизни больше, чем в ком-либо еще, никак не получалось. – Ты проживешь долгую жизнь, оставишь кучу детей, внуков, правнуков…

– Нарожаешь мне столько? – поинтересовался он. – И будут они гармоничными как на подбор. Может, даже вступят в секту ровных, что клеймят магов ошибкой богов. Забавно.

Миранда промолчала, перебирая жесткие пряди.

– А потом ты станешь деревом, – закончила она.

– Это пугает меня куда больше, – улыбнулся Джаф, и белые клыки сверкнули в ночи. – Не могу представить.

– У тебя будут могучие ветви, длинные корни, быть может, какое-нибудь дупло…

Джаф рассмеялся и накрыл ее своим телом, прижав руки к земле.

– Издеваешься?

Он куснул ее за шею и тут же зализал ранку.

– Может, там даже поселится белочка, – фыркнула Миранда, пытаясь высвободиться. – Или енот. Будут складывать в тебя орешки и грибы. Или что там они собирают.

– Я тебе покажу белочку.

Он целовал ее тело, спускаясь все ниже, и Миранда, изловчившись, перевернулась на живот и, смеясь, попыталась уползти, но Джаф поймал ее за щиколотку и подтащил к себе.

– Будешь ко мне приходить? – спросил он, ложась на нее сверху, и Миранда судорожно вздохнула от чувства наполненности.

– Куда? – выдохнула она.

– Туда, где я пущу корни, – прошептал он, медленно двигаясь в ней и целуя ее шею. – Ты будешь уже старушкой, но все равно очень красивой. Такой строгой дамой с пучком и клюкой.

– Я буду хромая?

– Это будет стильная трость. Вроде посоха Адалхарда. С каким-нибудь животным на навершии.

– С енотом?

Джаф усмехнулся, прикусив ее плечо и слегка ускоряясь.

– Прислонишь ее к моему стволу, сядешь, опершись спиной, а я буду шуметь над твоей головой листьями.

– Я умру первой, – сказала Миранда, прикрывая глаза. – Анимаги… – она запнулась, едва сдержав стон, и впилась пальцами в покрывало, комкая его. – Живут куда дольше. И ты тогда… ох… сможешь пустить корни рядом с моей могилой.

Джаф повернул ее на спину и заглянул в глаза.

– Пока я жив, ты не умрешь, – пообещал он, и его сила потекла по ее телу, засияв золотом в сумраке ночи.

– Вот зачем ты опять, – возмутилась Миранда. – Я потом заснуть не могу.

– А мы и не будем спать, – прошептал Джаф ей на ухо, и Миранда выгнулась от волны, прокатившейся по ее телу.

Отчеты, доклады, инструкции… Родерик едва сдерживался, чтобы не спалить к хаосу все бумажки, укрывшие его стол. А заодно и посетителя, который сидел напротив и никак не хотел уходить.

– Если вас что-то не устраивает, мы можем это обсудить, – миролюбиво предложил Кливер Ричпок, глава службы безопасности и представитель равновесного луча звезды.

Чернильного пятна на его щеке больше не было, и теперь взгляду Родерика вообще не за что было зацепиться. Зато он понял, что ему показалось неправильным. Не было никакого равновесного луча. Однако, провозглашая себя шестым лучом, люди заняли место путников, вершителей судеб. Пока наследники императора грызлись за корону и выясняли, кто сильнее, Кливер Ричпок тенью просочился в Совет Шести. И пусть он не сидел на троне, но в его костлявых ладонях сосредоточилась реальная власть.

Моррен, сидящий в углу кабинета, гипнотизировал Ричпока немигающим взглядом, точно удав кролика, но тому хоть бы хны – даже ухом не повел в сторону мастера смерти.

– Давайте обсудим, – согласился Родерик. – Кому нужны все эти отчеты? Зачем патрульным столько письменной работы? Может, еще за тварей хаоса расписываться? Мол, сколько убил до первого поста, до второго и так далее…

– А что, этого до сих пор нет? – искренне удивился Ричпок. – Меж тем, это ценнейшая информация, которая позволит нам структурировать сведения о хаосе.

– Мы и так все о нем знаем, – подал голос Моррен.

– Ой ли, – не поверил Ричпок.

– Это хаос, – поспешил ответить Родерик, пока некромант гневно раздувал ноздри от того, что какой-то жалкий человечишка усомнился в его словах. – Хаос не структурируешь. В том и проблема. На прошлой Охоте третий пост стал кровавой баней. А на позапрошлый мы его проскочили, едва заметив.

– Хорошо, что вы напомнили, – покивал Ричпок угловатой головой. – У вас ведь есть мастер равновесия. Теперь перед каждой Охотой он должен будет лично осмотреть каждого патрульного и вынести свой вердикт о стабильности состояния.

Моррен встрепенулся, запоздало осознав, что речь о нем.

– И если состояние нестабильное, то в патруль не пускать? – ухватился за свежую мысль Родерик.

– Пускать, разумеется, – улыбнулся как ящерица Ричпок, и сероватая кожа собралась складками по обе стороны его тонкогубого рта.

– Так зачем тогда эти инспекции? – разъярился Родерик. – Если они ни хаоса не меняют?

– Для дальнейшей аналитической работы.

Кажется, его ничего не могло ни вывести из себя, ни испугать. И Родерик впервые подумал, что, быть может, некая гармония и правда в нем есть, в этом мелком, сушеном, словно старое насекомое, человечке.

– Если же мастер равновесия будет настаивать, что маг на грани срыва, то после оценки специальной комиссией будет произведено принудительное запечатывание.

Еще и комиссии. Родерик тяжело вздохнул.

– На данный момент Совет Шести рассматривает указ Денверона Гуманного о запрете на запечатывание, – поделился информацией Ричпок. – Пока рано обещать, но я практически уверен, что указ будет отменен. В конце концов, каждый человек имеет право на исцеление.

Моррен тонко улыбнулся, оценив иронию. Вот кем этот сухарь считает магов – больными.