Чтение онлайн

— Если хочешь разобраться, давай отложим, — предложил я. — Будет время и место, безлюдное, чтобы никого невиновного не задеть — там и поговорим.

— Ты же при первой возможности сбежишь!

— Куда я отсюда сбегу?! Меня же за дезертирство к стенке поставят!

— Знаем мы вашу братию — деньгами все разрулите!

— Ты видишь у меня карманы, полные денег? Сейчас я на равных с тобой условиях. Хочешь подраться — давай, только не здесь. Другие тут ни причем.

Шталин мешкался. Потом все же произнёс:

— Договорились.

И ушел.

Я перевел дух. Проблема на время была решена.

Только сразу же за ней пришла другая. Заскрежетали колеса поезда, вагон дернулся, начал резко останавливаться. Пьяные и спящие на полках пассажиры посыпались вниз как перезрелые яблоки с деревьев.

— Кто дернул стоп-кран?! — зарычал майор, выскакивая из тамбура. — Кто дернул стоп-кран, спрашиваю?! Вы что, совсем ополоумели? Да я вас как изменников! Как подстрекателей! В бараний рог скручу! Кто дернул спрашиваю?!

На его поясе шикнула рация, хриплый голос сообщил:

— Ситуация 3-Б.

— Никто не дергал, промычал один из упавших, потирая ушибленный бок.

— Повторяю: ситуация 3-Б, — хрипло прошипел динамик рации.

Майор тут же вышел опять в тамбур.

Вагон остановился. Все начали выглядывать из окон, пытаясь понять что же случилось. Но рассмотреть хоть что-то едва ли получилось.

Вновь выскочил майор и приказал всем выходить из вагона.

— Живо! Живо! Живо!

Толпа нехотя потекла к выходу. Через полчаса все были на улице, по среди пустыни и палящего солнца.

— В голову поезда! Строем, по три человека — марш! Держать строй! Ближе друг к другу! Не растягиваться как сопли из носа! Живее!

Как оказалось, остановились мы из-за того, что кто-то перегородил путь — на рельсах ровными рядками были уложены валуны. Неизвестные действовали с помощью магии, потому что перетаскать такое количество камня за такое количество времени было просто нереально.

— «Красные Казематы» козни строят, — прошептал кто-то и я навострил уши.

— Им то это зачем? Это кто-то из революционеров. Анархисты, как пить дать они!

— А им зачем?

— Как это зачем? Сейчас состав задержат, на Барьер позже срока прибудем. Там волнения начнутся, что поставки срываются. Вот тебе и напряженность. А там и до свержения государя недалеко.

— Ерунду мелешь какую-то!

— Сам ты ерунду!

— Тише ты!

— Работаем! — рявкнул подошедший майор. — Больше камней берем! По два! По два!

— Товарищ майор! — крикнул кто-то. — Разрешите я даром воспользуюсь — быстрее будет.

— Отставить! — почти закричал тот. — Даром он воспользуется! Не было такой команды! А была команда убрать руками! Вот и убирай!

Нашлись и те, кто категорично отказался работать. Среди них отказавшихся был некий араб Раш Ар-Рауд, который, по слухам топором убил пятерых судебных приставов и в попытке скрыться от преследования, пошел в армию.

Не знаю, правдой ли был этот слух, но парень внушал страх — здоровый, под два метра ростом, угрюмый, молчаливый, с руками, похожими на сваи. Даже майор не рискнул что-то ему говорить, махнув рукой — мол, и без тебя справимся.

Через полчаса дорога была расчищена. Уставшие, вымотанные, мы вновь погрузились в вагон, который за это время стояния на жаре превратился в настоящую духовку. Кому-то стало плохо — их уложили на пол, там было хоть немного прохладнее. Майор, сжалившись, принес ведро воды. Вода была теплой и сильно отдавала ржавчиной. И на весь вагон ее конечно же не хватило. Да и на одного не хватило бы. Стоило сделать глоток, как вода тут же выходила в виде пота обратно наружу. Жара была адской.

Ехали, казалось целую вечность. Чтобы хоть как-то отвлечься от этого муторного сводящего с ума зноя, я принялся смотреть в грязное окно, наблюдая за проплывающими пейзажами.

Степная пустыня постепенно закончилась, ее начал подпирать лес. Сначала шли кривенькие, маленькие деревца, потом больше. Потом и вовсе густой, непроглядный лес. Потом показались первые после долго переезда поселения.

— Скоро Барьер увидим! — сообщил кто-то с верхней полки и все прильнули к окнам.

На горизонте показалось что-то серое, похожее на полоску материи, окаймляющую землю.

— Барьер! Барьер!

Я вглядывался вдаль и никак не мог понять где же этот самый Барьер.

Горизонт все так же был недосягаем, а серая полоса росла, медленно, нехотя, но росла.

На западе горизонта проступило несколько гигантских холмов правильной формы. А за ними что-то такое, непонятное, призрачное, и в то же время величественное, гигантское.

До рези в глазах я смотрел туда, еще не в силах своим разумом осознать всю необъятность постройки. И лишь когда стоящий рядом курносый парнишка уже в который раз прошептал: «Барьер!» я наконец увидел.

Это была постройка, сделанная великанами. Именно великанами, потому что как могли ее построить обычные люди у меня не было ни малейшего представления. От одного только ее величия у меня захватило дух. Какая огромная! Стена! СТЕНА!

Казалось, она упирается в самое небо. Величественная. Угрюмая. Вечная.

Выложенная из массивных, размером с наш вагон, блоков, притертых друг к другу так плотно, что и лезвие не пройдет, она была тут, казалось, вечность. Как? Как такое возможно? По сравнению с ней пирамиды Египта просто детская шалость.

Стена распростерлась от края до края, ровная, как пульс мертвеца.

У северной части, там, где располагалась деревня, была сооружённая смотровая башня. У противоположной, южной — еще одна. Я пригляделся и увидел в бойницах и на самой стене людей — они были крохотными как муравьи. Мелкие суетящиеся букашки.

Основание Барьера тоже представляло интерес. Здесь были проделаны гигантские земляные работы. Целые холмы выросли вдоль стены, образованные от грунта, который вырыли для возведения фундамента. У подножия холмов стояли домики.

Мы въехали в так называемую Барьерную область и поезд замедлил ход.

Первое, что бросилось в глаза — беднота. Тут она была повсюду. Домики подпирали друг друга, покосившиеся, осунувшиеся, серые, словно лица узников концлагеря. Тесные улочки, грязные, зловонные. И такие же люди, снующие по ним. Все в рванье, босиком. Многие — инвалиды и изувеченные. Некоторые — уроды, с поплывшими лицами и собачьими мордами, с длинными до самой земли обезьяньими руками и изогнутыми в колесо спинами. Кто на каталках, кто на костылях.