Чтение онлайн

— Какие проблемы?

— Да словно по команде забастовки по всей стране начались. Не иначе как сговор. Челябинский машиностроительный встал, Алтайский экстрактный встал, шахты стоят. Народ вышел на пикеты и митинги. Пара стычек с местной властью даже зафиксированы. Вот, сейчас разбираемся. Ну все, пока. Рад тебя слышать!

В трубке раздались быстрые гудки.

Я стоял по среди кухне и не знал что делать. Война? С Герцеными? Кажется, они уже знаю про отмену решения суда и решили пойти на такие координальным меры.

Война… Открытое выступление против меня. Они таким образом оспаривают отмену решения, демонстративно показывают всем — я враг. Самое гадкое, что Герценых, скорее всего, многие поддержат. А вот меня…

Кто пойдет со мной? Кто меня поддержит? Щедрин? У него нет людей, он сам по себе и особой помощи от него можно не ждать. Кто еще? Бартынов? Я задумался. Он нем в последнее время все больше какие-то странные новости идут — загулял, запил, отошел от дел. Может быть самое время навестить его? Заодно и узнать из первых уст всю эту ситуацию с Герценым-младшим — почему он вдруг вновь вынырнул из небытия и творит такое?

Пикнул будильник — девчонки начали нехотя подниматься.

Я подошел к Ольге, убедился, что вид у нее сегодня намного лучше.

— Рука? — спросил я.

Сестра кивнула:

— Нормально, сегодня не так сильно болит.

Я с трудом заставил себя не начать горький разговор. Не сейчас. Но он обязательно состоится. Когда затянется рана, когда будут силы у сестры. Я выясню кто… Хотя, особой сообразительности тут не надо. И так все понятно.

Я заставил себя на время отложить эти мысли — от них становилось черно.

Анфиса засуетилась на кухне — пошла варить кофе, а заодно и прибираться на столе — в прошлую ночь мы там устроили беспорядок.

На улице шумели. Я не сразу услышал — голова была занята другими мыслями. Но едва отвлекся, как обратил внимание.

Я вышел в комнату и увидел, что Ольга с Анфисой, отвлекшись от своих дел, прильнув к окну, вовсю смотрели наружу.

— Что случилось? — спросил я, подходя ближе.

— Там люди вышли, — ошарашено произнесла Ольга. — Много людей.

Я выглянул.

На улице стояла огромная толпа — все местные жители. Даже те орки, которых я побил, виднелись в общей массе и слушали выступающего.

Худенький человек в сером пальто стоял на стальном помосте — элементе для катания на скейтборде, — и кидал фразы в толпу, которая внимательно ловила каждое его слово.

— До каких пор это будет продолжаться? Сколько нам терпеть? Сколько поить их своей кровью? В Омске на заводе женщина, мать двоих детей, чтобы прокормить семью, простояла у станка две смены. Хотела сделать дочке подарок кна день рождения. Ей оторвало руки станком, потому что она от бессилия и усталости потеряла сознание. Это женщине не выплатили ни единого коина. Просто вышвырнули за ограду.

Народ недовольно забурлил.

— В Краснощучинске мужчина, отец троих детей, спустился в шахту, чтобы заработать на хлеб. Отработал три смены, выполнил тройную норму. Ему оплатили половину обычной ставки. Он начал просить полагающееся — его уволили. И всю его бригаду уволили.

Толпа забурлила сильнее.

Все это походило на откровенную ложь, но стоящим было безразлично — эффект был достигнут, толпа разогрета. Оставалось только подкидывать в топку горючее.

Человек в сером пальто, понимая это, продолжал:

— В Еренге целый город остался без работы — тысячи семей голодуют, и все потому, что кто-то там, на верху, посчитал, что завод им не выгодно держать. Завод закрыли, людей разогнали. Недовольных — побили палками и закрыли в тюрьмы.

Начали разносится одиночные выкрики: «Долой! кровопийцы!»

— И таких примеров по всей стране полным полно. Второй круг прорван. А нам продолжат вешать лапшу на уши, что все хорошо. Наших детей отправляют за Барьер — и они уже оттуда не возвращаются. А те единицы, кто приходит — инвалиды и калеки. Такой судьбы мы хотим для своих детей? Чтобы они воевали, защищая эти буржуев, пока они обжираются и пируют?

— НЕТ! — в едином порыве закричала толпа.

— Вот именно! Мы будем бороться за свое, за то, что по праву принадлежит нам. Хватит кормить этих кровопийц! Посмотрите на их дома. Посмотрите на их довольные лоснящиеся лица. Посмотрите на их машины, яхты, земли. А потом посмотрите на своих халупы. Гляньте в зеркала и увидьте там серые изможденные тени. Нравится вам это?

— НЕТ!! — вновь в едином порыве проревела толпа.

— Поэтому мы сейчас и здесь!

— Что происходит? — спросила Анфиса, глядя на толпу.

— Митинг, — ответила Ольга. — Сейчас поорут и разойдутся.

— Не уверен, — ответил я. — По всей стране начались волнения. Что-то замышляется.

И это что-то явно связано с моим заданием. Готовится переворот. И я во всем этом буду играть главную партию.

Вот ведь черт! Вот ведь угораздило!

— Ольга, Анфиса, побудьте пока здесь, мне нужно съездить к Бартынову, — сказал я. — Никуда не выходите!

— Больно то и хотелось! — фыркнула Ольга, поглядывая за окно — толпа уже вовсю разгорячилась и ловко управляемая человеком в сером пальто, двинул а в сторону городского управления — крушить его и жечь.

Ехать к Бартынову было рискованно — все-таки прошло достаточно много времени и что творилось сейчас у главы рода было непонятно.

Но кроме него сильных союзников у меня не было.

Дом Бартынова выглядел удручающе. Живая изгородь, некогда идеально подстрижена, ныне превратилась в неровные заросли. Черные ворота загадили птицы, а на фонарном столбе сороки свили гнездо.

Само жилище тоже было под стать обстановке.

Меня встретил охранник долго рассматривал меня, потом куда-то так ж е долго звонил, по нескольку раз называя мою фамилию и причину прибытия.

— Да, к Бартынову хочет… ага, Вяземский… жду… Да, к Бартынову, по личному вопросу… да, говорит, Вяземский… да, жду… — и так по нескольку раз.

Наконец бросил мне.

— Проходи.

Я прошел по дороге к дому, где меня встретил молчаливый прислуга.

— Он на верху, — сказал он, дергая уголком рта, словно сгоняя муху. — Ждет вас.

— Как он себя чувствует? — осторожно поинтересовался я.

— Сегодня — молчалив, — со вздохом ответил прислуга. И добавил: — Еще в сознании.