Чтение онлайн

Приехавшего заседателя нижней расправы генералиссимус удостоил краткой аудиенции, где все заслуги в поимке преступников и раскрытию заговора отдал Серёге. Его же и назначил главным в намечавшейся операции по пресечению деятельности скита, на поверку оказавшегося гнездом смутьянов, разбойников и бандитов. По крайней мере, всю верхушку стоило волочь на разбирательство. Да и рядовых староверов перетрясти следовало, судьба Иструти была предрешена.

Заседателю же был предъявлен Карасакал, папка с показаниями и чистосердечным признанием. Чиновник обрадованно покивал, выслушав пояснения, затем с удивлением воззрился на шпиона и диверсанта:

— А где у него ухи?!

— В лесу потерял, когда убегал. — Невозмутимо ответил Серёга. — Об деревья оборвал, вовремя поймали. За малым глаза себе ветками не выколол!

На следующий день Серёга, Ермолов, заседатель и сотник — отправились в скит, сопровождаемые солдатами и казаками. Переехав Кулемку и углубившись в лес, участковый попридержал подполковника: «Обожди, Алексей Петрович, разговор есть». Приотстали от основной группы, Ермолов сразу ощетинился: «Я люблю вашу Марию, и она меня тоже!»

— Мда, Лёха, у меня на тебя такие планы были, а тут Маня! — Стал сокрушаться Серёга. — Ну а раз любишь, женись!

— И женюсь! — Повеселел подполковник и тут же погрустнел. — Только через два года… Благославляете!?

— Благославляю, куда вас девать… А с военной карьерой как думаешь? Или в отставку и наслаждаться семейной жизнью?

— Никак нет! — Возмутился Ермолов. — Я себя без армии не мыслю, и Мария меня в этом поддерживает! А в свете того, что довелось узнать, тем более службу не брошу!

— Это хорошо! Я хотел с Суворовым поговорить, чтоб тебя у нас до осени оставили…

Подполковник вспыхнул:

— Я сам не останусь! Летом такие баталии предстоят, в стороне отсиживаться не собираюсь!

— Понятно, — протянул участковый. — значит не после коронации Павел Петрович решил нахуевертить, а летом. С одной стороны крестьяне заняты будут сезонными работами, с другой, всё равно без крови и волнений не обойдется, судьба урожая под вопросом, потоптались по бабочкам называется…

— А зачем я вам?! — Снедаемый любопытством, спросил Лёха.

— Новое вооружение обкатать, не могу же я своего зятя воевать допотопным оружием отправлять. Беда только в том, что из относительных новинок у нас всего три сотни единиц, капля в море. Ты ведь артиллерист?

— Шляхетское артиллерийское закончил! — С гордостью подтвердил Алексей Петрович. — С особым отличием! В Польше попрактиковался!

— Ладно, я тебе для личного пользования подберу ствол, с запасом боеприпасов. Глядишь, ещё и с внуками понянчусь, ты мне живой нужен. А с Александром Васильевичем всё же переговорю, чтоб тебя к осени к нам отправили, кому как не тебе принимать и осваивать новые ружья и артиллерию. Поехали догонять, а то на нас оглядываются уже.

Иструть встретила приехавших безлюдьем и тишиной, солдаты принялись выгонять местных из домов. Собрали со всего скита человек тридцать. В основном баб с детьми, стариков и старух. На вопрос заседателя нижней расправы, где все мужики, отвечали что в работе, кто на заводе, кто в Известковом.

— Как бы не разбежались они, — растерянно проговорил заседатель, оглядывая толпу. — вы же говорили, что у них от силы половина мужиков в работы ездит?

— Всё так, — подтвердил участковый. — пяток в погребе нашем сидит, кто на работы и раньше ездил, те записаны. У нас строгий учет и контроль. А тех, кто внезапно воспылал любовью к труду, сегодня с утра повязали на местах. Обратно поедете и заберёте, у Егора и в заводе. А оставшихся мы проверим, кто не замаран, оставим. А вот скит расселяем, разжились тут. Раскидаем между заводом и химией, к нам несколько семей заберем. Чтоб не кучковались, верить пусть во что хотят веруют, а вот сбиваться в кучу не дадим!

— Справно то как живут, — заметил Пантелей, с интересом осматриваясь. — И дома добротные, и скотины вдоволь, даже разорять жалко.

— А и не надо, мы сюда отставных солдат переселим. — Озвучил Серёга давно принятое решение. — Бабы пусть собираются, сегодня вечером за ними приедут мужья. Кто фейс контроль прошел, конечно. И вечером же уедут, на новые места жительства. Без скотины, с минимумом скарба. Хорошо они тут так живут не за счет трудолюбия, так что дома и имущество передается отставникам. Пантелей, присмотришь? Чтоб без перегибов и беспредела!

— Там это, — Добавил сотник. — Три семьи на постах перехватили, скрыться хотели, их тоже в Челябу?

— Да, — коротко ответил Серёга. — И Азатовские батыры две семьи задержали, внезапно посередь зимы ощутили тягу к перемене мест. И что характерно, одеты прилично, бороды лоснятся, а из имущества с собой ничего. И денег впритык. Так что ты, заседатель, когда спрос учинять будешь, про ухоронки в загашниках их поспрошай.

— Коли солдаты здесь поселятся, — хохотнул Ермолов. — к лету большую часть припрятанного откопают…

Вернувшись в деревню, участковый велел вывести арестованных и принялся отправлять заседателя домой, больно уж часто он вертел головой по сторонам, с любопытством озираясь. Серёга подошел к нему: «Все показания у нас скопированы, среди фигурантов есть люди, которых или выкупить попытаются, или обелить. Не тебе в упрек, а чтоб за своими служащими приглядывал. кто следствие вести будет. А мы потом через Александра Васильевича поинтересуемся результатами. Люди тоже по головам записаны». Привели подслеповато щурившихся после погреба староверов, Карасакала с обмотанной грязной тряпкой головой, несколько его подручных из башкир. Под конвоем Азатовских подъехали двое саней с перехваченными семьями руководства скитников. Заседателю загрузили пару четвертей самогонки и скорбная процессия, под присмотром солдат — тронулась в путь.

— Пусть в Сатке переночуют, — с облегчением перевел дух Серёга. — Им ещё по пути арестантов забирать, неча здесь ноздри сопатить…

— А с таджиками чо? — Выразил недоумение один из деревенских казаков. — Их же тоже сплавить хотели, зачем они нам тут?!

— Сами сплавим, — отрезал участковый. — попозже, как река вскроется. Ты головой то думай! — Накинулся он на проявившего несвоевременную инициативу. — Две бабы взрослых, несколько детей, отдупляющих откуда и куда они попали, куда их определять?! Ассимилироваться и мирно жить не пожелали, нам тут мина замедленного действия под боком не всралась. Хочешь, на поруки их возьми к себе домой, заберешь?

Казак так яростно замотал головой, что Серёга усмехнулся:

— Вот ты и поедешь их сплавлять. — Увидел округлившиеся глаза мужика и успокоил. — Не один, конечно, не ссы…

Южный Урал, апрель 1797 г.

Губин, сразу уехавший в Попадалово, сбросил на своего секретаря Матвея, подвизавшегося в Сатке, всех. И двух своих сыновей, Константина и Петра, тринадцати и четырнадцати лет; недоучившихся студентов горного училища; молодежь, предназначенную в обучение к медикам; брянских крестьян и околонаучных специалистов. И это не считая почти трех тысяч солдат Александра Васильевича. Триста человек из этих солдат должны были вскоре отбыть обратно, но легче от этого не становилось.