Чтение онлайн

А в Россию, которая помимо сенсационного известия о потомках из двадцать первого века, предложила миру новые правила и смыслы — потянулся всё увеличивающийся поток переселенцев. Насчет правил — послание Павла Петровича, переданное им через дипломатов послам всех европейских держав, было ясным и недвусмысленным: «Отныне будем жить в мире, основанном на правилах! А кто не согласен, добро пожаловать! Мы, благодаря потомкам — многое отныне ведаем, а уж чем располагаем — не приведи Господь вам испытать на это своей шкуре! Россия до двадцать первого века вела нескончаемые войны с вами, необучаемыми! И выстояла, посему теперь, в случае конфликтов и зная наперед произошедшее — будем спрашивать сразу за всё вперед!»

Сейчас вся европейская (и не только) общественность наблюдала, как императорская армия безжалостно подавляет волнения в Польше и Финляндии. Вопреки обыкновению, даже не комментирую и не осуждая, боясь оказаться на их месте. А простой люд, поначалу с приграничных территорий, а затем и из Европы — ринулся в Россию. За справедливостью, соблазненный декларируемыми императором Всероссийским тезисами о восьмичасовом рабочем дне для рабочих, упрощенной схемой налогообложения для землепашцев (пять лет без налогов после переселения, беспроцентная ссуда для прибывших — тоже звучали райской музыкой в ушах искателей лучшей доли) и материнском капитале для всех подданных империи…

'И люди придумали водку, любовь и носители атомных бомб,

Чтоб нам с тобой легче жилось в неизвестном пока измереньи,

Когда, наконец, мы выйдем на свет из бетонного льда катакомб —

И вместе уйдем навсегда…' Волчицын

Егор, вместе с последними строчками песни — допил кофе, выключил смартфон, встал и убрал его в сейф. Потянулся, зевнул с подвыванием и свернув самокрутку — накинул на плечи куртку и пошел к радистам, прихватив с собой контурную карту. Отпечатанную в типографии Миасса, по образцу, попавшему в прошлое благодаря детям и их учебным материалам. Эту идею подал ему Анисим, тот вообще школьников припахал, они ему на нескольких склеенных между собой листах ватмана нарисовали здоровую карту, которую ветеринар повесил у себя в кабинете. И по мере поступления сведений от Суворова в Польше, Константина Павловича в Финляндии и Ермолова в Семиречье — передвигал флажки и закрашивал территории.

На крыльце задержался, всматриваясь, сколько за бортом показывает спиртовой термометр. Были у него сомнения, в точности этого прибора, вышедшего из рук местных киповцев. По крайней мере, со своим, попавшим вместе с деревней в прошлое термометром, висевшим сейчас во дворе дома — расхождение в один-два градуса было. Правда, дом от работы был почти в километре и стоял повыше, на берегу Ая. По хорошему, чтоб расставить все точки над и — следовало или этот домой взять, или родной сюда принести, сверить показания на месте. Но мысль об этом возникала только в те минуты, когда он обращал внимание на температуру.

Вот и сейчас, заметив что если прибор и брешет, то не очень сильно — показывая минус четыре, чиркнул колесиком зажигалки и чертыхнувшись — моментально забыл про термометры. Прокушенный палец напомнил о вчерашнем и не только термометры — всё из головы вылетело и настроение в минус поползло. Ксюха рвет и мечет теперь, когда отойдет по настоящему — неизвестно. Скорей всего — никогда не забудет, а ведь хотел ведь как лучше!

Тут впрочем, следовало начать издалека, отмотав на месяц, а то и больше назад. Когда Мася из шкодной молодой котейки на глазах стала превращаться в чинную кошку, а там и вовсе — начала толстеть. Егор, с тревогой наблюдая эти метаморфозы, поделился опасениями с женой:

— Вот видишь, как без нормального корма для кошек Масю разбарабанило? И жрет как не в себя, ожирение второй степени уже, надо её как-то ограничивать! Колобок какой-то! И с девчонками перестала играться…

— Себя лучше ограничь, Егорский! — Ксюша его озабоченность не разделила. — Она окотится скоро, пусть жрет сколько хочет!

Егор по новому взглянул на любимицу, попозже, улучив момент, когда она пришла к нему ластиться — даже ощупал и признал правоту супруги. А в первых числах октября Мася утащила любимую футболку Егора (раритет из двадцать первого века, между прочим) под ванну, свила там гнездо и благополучно произвела на свет трех маленьких пушистых котят. Одного черно-белого, второго серенького и третью, самую маленькую в помете — такую же трехшерстную разбойницу, как и она сама.

Через несколько дней с гордостью демонстрировала хозяевам детей, придирчиво наблюдая за их реакцией. Ксюха толкнула мужа: «Хвали давай котят, видишь как мамка волнуется, ждет оценки!» И сама начала сюсюкать, то нахваливая деток, то мать, родившую и воспитывающую таких замечательных котеек. Егор подключился к дифирамбам, и Мася, оценив комплименты — принялась с мурчанием нарезать круги. От хозяев к детям и обратно, время от времени затаскивая обратно в свое гнездо вылезающих из него с жалобным писком котят.

А через месяц котята уже активно принялись осваивать свой не маленький дом, как они самонадеянно считали, хозяева их судьбу решили совсем по другому. Поначалу хотели раздать всех, так то и Гугла и Маси порой слишком много, куда ещё одного котенка. Тут Арина с Мариной растут, без питомцев весело и забот хватает. И отдать котят было кому, можно сказать — очередь стояла, стоило только заикнуться. Но мелкая трёхцветка, которую назвали Чайкой — оказалась настолько пакостной и активной, что и Егор, и Ксюша прикипели к ней всем сердцем и не сговариваясь — решили оставить себе.

А вчера Егор с утра ходил с Федусом в овощехранилище — инспектировал состояние помещения, да ведро картошки нагреб домой, раз уж пришел. Все для дома, для семьи! И уже собравшись уходить — мазнул фонариком по стене и заметил прицепившуюся к доске бабочку крапивницу, впавшую в анабиоз. Вспомнил детство, как таких бабочек в городе, найденных в подвале — притаскивал домой. И как они в тепле, постепенно отогреваясь — оживали. Словно маленький кусочек лета вдруг врывался в городскую квартиру, за окном сугробы, метель и лютый минус, а в квартире порхает яркая пестрая бабочка.

Не поленился — осмотрел все стены с фонариком, насобирал с десяток бабочек, неосмотрительно устроившихся здесь на зимовку. «Вот дома то обрадуются!» — В груди теплело, как вспоминал дочек, жену и питомцев: «Мари с Аришей и бабочек не видели толком, летом совсем несмышленые были! А котята вообще отморозки, одно слово — осенние! А тут живые бабочки и много!»

Придя домой, обнаружил что Ксюша с детьми крепко спят в спальне. Убрал картошку на кухню, бабочек раскидал по всем комнатам, пусть отогреваются — будет сюрприз, когда все проснутся. Гугл как обычно — где-то шлялся, а Мася с котятами, подобно Ксюхе — тоже спала. Только Чайка таращила свои глазенки и отважно кидалась на мамкин хвост, устроив на него охоту. Пока остальные бабочки медленно и неотвратимо приходили в себя, Егор одну, специально для Чайки — подверг экспресс разморозке, посредством включенной лампочки на кухне.

Минут через пять крапивница ожила, вначале зашевелились лапки, затем дрогнули крылышки. Ещё через несколько минут бабочка готова была взлететь, но Егор уже бережно держал её, стараясь не повредить крылья и показывал котенку: «Кис-кис-кис, Чайка, смотри какая прелесть! Видела такое?!» Чайка с опаской и интересом следила за трепыхавшимся в пальцах Егора насекомым. С опаской, потому-что уже понимала, что кусать руки хозяев чревато (не всегда сдерживалась, правда, но старалась). А интерес — ну у какого котенка он при виде такой картины не возникнет? А тут ведь даже не муха, а целая бабочка!