Чтение онлайн

Он кивнул на химер, которые теперь словно домашние псы уселись в ногах ученого.

— Александр, — начал Кривощекин. — Ты уж меня прости. Они и со мной такую штуку провернули, что никому не пожелаешь. Представляешь, через какой-то особый магический амулет воздействовать начали. Да такой плотный фон навели, что я чуть с ума не сошел! Перед глазами какие-то призраки, скелеты, нечисть! И все так реально! А я как трус…

— Не нужно себя ругать, — остановил его я. — Вы же не понимали, что происходит. К тому же пришли на помощь.

— Я не мог поступить иначе! — с жаром воскликнул Кривощекин.

— Никто из нас не мог поступить иначе, как защитить мир от гибели, — добавила Агнета.

И она оказалась права.

— Так что? Выпьем значит чего-нибудь покрепче? — предложил Босх. — После знатной битвы нужно промочить горло, в хвост его и в гриву!

— Отличное предложение! — согласился и.

И мы все направились в дом, чтобы изрядно опустошить запасы выпивки.

На вершине холма, с которого открывался неплохой вид на поле битвы возле поместья Шпагиных, стоял человек. Он был одет в тёмные одежды, скрывающие его лицо от любопытных глаз. В его руке был посох, украшенный странными символами, которые мерцали в лучах заходящего солнца.

Он взирать вниз, туда, где ещё не осела пыль, а воздух был пропитан запахом крови и пороха. Взгляд его был задумчив и оценивающим. Он стоял на холме довольно долго и видел все сражение с самого начала. Сейчас же незнакомец наблюдал, как герои стояли победителями, их лица сияли от радости.

Человек на холме улыбнулся, но его улыбка выдалась холодной, похожей на оскал мертвеца.

Высоко в небе волком завыл ветер.

Незнакомец улыбнулся шире, обнажая ряд ровных белых зубов, словно кафель в морге.

— Неплохо, Шпагин. Очень неплохо, — произнес он. — Но толи еще будет?

С этими словами незнакомец развернулся и направился в сумерки. Мрак принял его в свои объятия как родного сына.

Камень под ногой предательски провалился, и я полетел вниз, прямо во мрак.

— Твою мать!

Посадка была мягкой — на что-то влажное, теплое. В нос ударил тошнотворный запах гнили. Поднявшись, я понял, что стою по колено в каких-то костях и плоти. Черепа смотрели на меня пустыми глазницами, словно укоряя в глупости. Тяжелый и влажный воздух, пропитанным запахами разложения и тлена, неприятно щекотал ноздри.

Куда это меня угораздило?

Вдали слышалось мерное капанье воды, прерываемое иногда странными шорохами и писком. Что таилось во мраке, я не знал, что именно, но интуиция подсказывала — ничего хорошего не жди.

Я быстро создал конструкт, чтобы подсветить себе округу. Но магия вдруг повела себя совсем не так, как я рассчитывал. Вместо света вокруг все затрещало. Какого черта?!

«Руда», — понял я. Она искривляет все потоки, не давая нормально развернуться конструкту. Видимо, подсветить не получится. Кто знает, может, оно и к лучшему? Смотреть что тут нет никакого желания.

Чавкая жутким месивом под ногами, я выбрался чуть в сторону.

Что произошло? Я провалился. Сорвался с крутой тропинки и оказался… Еще бы знать где. В подземелье — это точно. Ведь именно сюда я и шел. Но где именно? Это еще предстоит узнать. Как и то, есть ли отсюда выход.

Угораздило же!

А ведь Босх предупреждал, что тут они еще толком тропу не проложили, так, лишь устроили одну проходку, совсем еще не разведанную. А я, решив проверить уровень руды, который так нахваливал клех, пошел один, не взяв подкрепление. Вот и сходил на свою голову.

Внезапно темноту разрезали два красных огонька. Затем еще два. И еще. Монстры. Про них Босх тоже говорил. Сказал, что в этом районе химеры какие-то совсем дурные — огромные, сильные, свирепые. Даже клехи их боятся и не лезут на рожон.

Монстры медленно приближались, окружая меня. Я различил их в тусклом свете, падающем сверху. Огромные твари с телами размером с теленка. Их хитиновые панцири отливали маслянистым блеском, а длинные волосатые лапы заканчивались острыми как иглы когтями. Зыркала монстров горели жаждой крови.

Да, и в самом деле не похожи на тех, которые дрессируются у меня на ферме. Эти матерые. И дикие.

«Зачем я вообще поперся сюда, в это проклятое подземелье?!» — со злостью подумал я, ругая самого себя.

Химеры зарычали, словно зная ответ на мой вопрос — чтобы стать их ужином.

Девяносто три года назад

Трепещущий огонек масляной лампады отбрасывал пляшущие тени на стены убогой лачуги. Гневан, сгорбившись над грубо сколоченным столом, нервно теребил край прохудившейся рубахи. Еще не рассвело.

Пальцы парня, покрытые угольной пылью и мозолями, заметно дрожали. Взгляд то и дело соскальзывал на бутыль, стоявшую в углу. Там покоилось мутное зелье, которое он называл «забвением». Только оно помогало ему приглушить боль в измученном теле и отчаяние, грызущее душу.

«Нет, сейчас нельзя. Еще на работу идти. Потом. Все потом. Опосля».

Гневан судорожно сглотнул, облизнул пересохшие губы.

Поднялся и, пошатываясь, подошел к окну, затянутому целлофановым пакетом — на стекло не было денег. За окном простиралась бескрайняя степь, окутанная предрассветной мглой. Скоро нужно идти на шахту, в эту ненасытную пасть земли, которая пожирала его силы и здоровье, взамен давая лишь гроши, которых едва хватало на пропитание и… «забвение».

Будь она проклята!

Гневан вспомнил, как молодым парнем пришел в эти края, полный сил и амбиций. Тогда ему казалось, что работа в шахте — это лишь ступенька к лучшей жизни. Он мечтал заработать достаточно, чтобы открыть свою лавку, завести семью и жить в достатке. Но годы шли, мечты разбивались о суровую реальность, а он так и оставался шахтером, одним из многих, чьи жизни были привязаны к этой проклятой земляной яме и к горькому зелью, которое помогало хоть на время забыться.

Взгляд Гневана упал на спящую жену. Её лицо, некогда красивое и свежее, теперь было покрыто сетью морщин, а под глазами залегли темные круги. Женщина слишком рано постарела, измученная тяжелым трудом, заботами и его пагубной привычкой.

«Это все из-за нее, — внезапно с горечью подумал Гневан. — Если бы не она, я бы смог вырваться из этой дыры!».

Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев поднимается в нем, как черная волна. После работы обязательно устроит женушке взбучку — за то, что спит, пока он трудится.

Гневан вновь глянул на бутылку.

Ходили слухи, что в шахте нашли новую жилу, богатую драгоценными камнями. Возможно, это был его шанс, шанс начать все сначала, шанс доказать всем, что он не жалкий неудачник. Вот найти бы ее! Тогда точно бы послал все к черту, и этот дом, и некрасивую жену, и бедность.