Чтение онлайн

Энниец заметил на его рукаве нашивку с символом «Братства» и невольно напрягся. В городе все только и ждали, когда противостояние наемников Артанны и Танора выльется из негласного в настоящую бойню. С другой стороны, сам Рианос никаких отличительных знаков «Сотни» не носил, хотя обезображенное клеймом раба лицо делало его приметным.

Стараясь сохранять самообладание, лекарь пожал плечами:

— Не видел. Извините, господин, я очень тороплюсь.

— Да ладно тебе, мужик, ну помоги поискать, — прошепелявил наемник, и Рианос увидел его гнилые зубы — частое явление среди жителей мест, в которых не знали гуруса.

— Простите, но не могу. Я действительно очень спешу.

— Ну конечно, — оскалился гнилозубый. — Только вот спешишь ты не туда.

Рианос слишком поздно сообразил, что уже нарвался на неприятности. Он медленно потянулся к заткнутому за пояс кинжалу, но запутался пальцами в длинных полах плаща. Да и что он мог сделать с одним ножиком?

Осознание, что он вляпался в крупные неприятности, пришло слишком поздно, когда гнилозубый наемник без церемоний врезал лекарю по носу. Бывший раб пошатнулся, в глазах потемнело. Он ощутил сильный удар по затылку и выронил корзину.

Из глаз посыпались искры, а секундой позже Рианос провалился во мрак.

Миссолен.

«Итак, нас двое. Грегора Волдхарда из далекого Хайлигланда в столице не знают. Моя репутация, разумеется, тоже не играет мне на руку. Зато аристократы осознают, кто платит за их развлечения при дворе. Тем же, кто страдает провалами в памяти, нужно аккуратно напомнить».

И Демос напоминал. В столичной резиденции Дома Деватон, мало уступавшей императорскому дворцу размерами и роскошью убранства, постоянно давались званые вечера. Во времена празднеств в парадных залах лились рекой тонкие южные вина, играли лучшие музыканты империи, а лакомства разносили идеально вымуштрованные слуги. Получить приглашение к Деватонам означало стать частью высшего столичного общества. Этим статусом дорожили, за него боролись и стремились к нему столь отчаянно, что были готовы оказать знатному семейству любые услуги. Всем этим великолепием заправляла блистательная леди Эльтиния.

Именно поэтому Демос предпочитал занимать скромные покои в императорском дворце.

«Почему нам удается сотрудничать во всем, что касается интересов Дома, но, стоит затронуть тему моего будущего, как мы готовы разорвать друг другу глотки?»

Леди Эльтиния, несомненно, была поистине выдающейся женщиной, и Демос любил ее, как всякому сыну полагается любить мать. И ни на йоту больше. Душевной теплоты и настоящего семейного взаимопонимания между ними не было и в помине. Демосу случилось родиться первенцем, наследником огромного состояния и титулов, отчего с самого рождения он ощутил всепоглощающую мощь давления материнских ожиданий. Жажда власти и тщеславие леди Эльтинии преследовали его с дня появления на свет. Порой Демос искренне хотел ее убить, но в то же время воздавал хвалу небесам за те жестокие уроки, что преподала ему мать.

Сейчас они вновь были вынуждены работать сообща. Леди Эльтиния, будучи женщиной блестящего ума, давно оценила ставки. Разумеется, жертвовать своим положением ради какого-то хайлигландского варвара она не намеревалась, даже если бы Демосу не светила корона. Но обстоятельства сложились наилучшим образом для удовлетворения ее неуемных амбиций. А посему она уже давно обзавелась списком дворян, которых следовало привлечь на сторону Деватонов. Особенно следовало бороться за Рикенаар. Именно этим леди Эльтиния и занималась, когда Демос незаметно покинул банкетный зал резиденции.

Увешанный гобеленами широкий коридор подарил прохладу, и начавшаяся было мигрень немного утихла. Казначей вздохнул с облегчением, но тут же поморщился от боли иного рода: раненая нога напомнила о себе. Становилось все хуже. Теперь Демосу приходилось передвигаться медленно и лишь при помощи трости.

«Интересно, когда же государственная служба вконец меня добьет?»

— Идем, — коротко бросил Демос Лахель, дожидавшейся его возле двери к потайной лестнице. Излюбленный цветастый платок на голове она сменила на черный. — Ихраз готов?

Эннийка с сомнением посмотрела на ногу господина.

— Брат ждет в саду. Вы уверены, что сможете пройти такое расстояние? Путь неблизкий.

«Разве у меня есть выбор? На лошадь я не залезу, а экипаж, как и паланкин, привлечет к себе ненужное внимание. Но увидеться с Арчеллой необходимо. Чем скорее, тем лучше для всех нас».

— Справлюсь, — тихо проговорил казначей и, накинув на плечи простой темный плащ, медленно поковылял дальше. Вскоре он в растерянности остановился перед узкой лестницей.

«Совсем забыл об этом затруднении. Какой позор — глава могущественного дома не может справиться с безобидными ступенями!»

Он сделал осторожный шаг. Нога вспыхнула болью и отчего-то стрельнула в позвоночник. Демос сдавленно взвыл, но, поймав полный сострадания взгляд телохранительницы, сделал ей знак не вмешиваться.

— Должен… сам, — прокряхтел он и, крепче схватившись за перила, продолжил спуск.

«Я могу ходить. Все еще могу. И дойду хоть до самого Сифареса пешком, если это поможет найти Изару».

Неуклюже преодолевая спуск, Демос отчасти возрадовался своим увлечениям иностранными языками: на каждую ступеньку приходился добрый десяток ругательств, которыми казначей мысленно костерил злополучную лестницу на всех известных ему диалектах.

«И ведь ни разу не повторился. Почти повод для гордости. Проклятье, как же больно».

Лахель молча двигалась рядом, готовая помочь господину в любой момент. Ближе этой немногословной женщины и ее брата у Демоса не было никого. Двое слуг-эннийцев знали большую часть его слабостей и пороков, могли перечислить каждую его болячку, были патологически ему верны и пользовались привилегией говорить с господином откровенно. И все равно, с какой бы доверительной теплотой Демос ни относился к телохранительнице-южанке, он не позволял себе крепких выражений в ее обществе.

«В конце концов, она тоже дама, пусть и бывшая рабыня».

Когда вынужденная экзекуция подошла к концу, и Демос почувствовал ровную твердь каменного пола, силы на миг его покинули. Лахель среагировала мгновенно и подхватила слабеющего господина под локоть.

— Все в порядке, — сглотнув, проговорил Деватон. — Это, признаться, оказалось сложнее, чем я предполагал.

Казначей пошарил в кармане и выудил маленькую шкатулку с паштарой. Сунув в ноздри по щепотке, он шумно вдохнул и прикрыл глаза. Через несколько мгновений ему стало легче, а боль в ноге притупилась.

«И что бы я делал без этого серого порошка?»

Лахель неодобрительно покачала головой, но промолчала.

«Не смотри на меня с укоризной, дорогая. Я прекрасно осознаю, что иду по скользкой дорожке, но сейчас это единственный способ оставаться в сознании. Когда-нибудь я остановлюсь, если еще буду на это способен. Но не сегодня».

Они вышли на задний двор. За стеной располагался прекрасный сад с фонтанами, фруктовыми деревьями и скульптурами. Гости наслаждались теплым весенним вечером, прогуливаясь по засыпанным белой мраморной крошкой аллеям. Со стороны сада доносились голоса. Опьяненные ароматным воздухом, заливались соловьи. Объявленный церковью траур, казалось, никого не волновал.