Чтение онлайн

На праздник приехала целая делегация из Истора: Арпадио, Хедель с Лорой, Оста, недавно повышенный до капитана Хан и майор Золлен. Герт с поварами превзошли самих себя, столы ломились от блюд сразу с нескольких континентов. Орочья гравийская кухня соседствовала с орочьей с Черного Истока, тут же была индейская, зунландская высокая и лундийская. Оторваться невозможно. Впрочем, если с кем клиническое обжорство случится, пусть его Арпадио лечит, у меня праздник, идите все лесом!

Но вот голод был утолен, люди и орки начали вылезать из-за столов. Пора! Я тоже поднялся, кратко извинился перед остальными и направился к подиуму рядом. Там уже все были в сборе. Орк Каро взмахнул палочками и выбил дробь на барабанной установке, индеец Горн взял местный вариант контрабаса, Лана, дочь бармена из салуна, подняла скрипку и взмахнула смычком, я же взял банджо и на третий взмах смычка Ланы мы дружно заигра

ли. На площади перед подиумом пустились в пляс гости. Горожане, индейцы, орки, все вместе. Столы и лавки спешно оттаскивали в стороны, чтобы места хватило всем желающим.

Первый номер был инструментальный, Orange blossom special*. После него мы немного передохнули и снова заиграли, на сей раз более спокойную мелодию. Я вышел вперед и запел Blue moon of Kentucky в вольном переводе на местный язык, дальше шел Catfish John, What a day that will be, я менял банджо на гитару и обратно на банджо, инструментальные номера сменялись песнями и снова шли инструменталки.

Собравшиеся в восхищении глядели на нас, ну да, первое публичное выступление, несем культуру блюграсса в массы. Непривычная для местных музыка, но простая и понятная, то, что надо. Я играл, пел, глядя на танцующих и наслаждался моментом. Здесь мой дом, здесь моя земля. Именно сюда я стремился всю свою жизнь, пусть и не сознавая этого. А еще здесь мои друзья, большая семья и новая цель в жизни. Попав на эту планету, сначала я старался выжить, не рискуя строить планы на будущее. Упорно учился и работал, но это было только инструментом для выживания. Потом сражался, спасал жизни, убивал, снова лечил и спасал. А потом в моей жизни появилась Она. Я вырвал ее из лап смерти, вместе с братьями совершил самоубийственный рейд на другой континент, вернулся, хотя двое моих братьев при этом погибли. А то, что при этом нажил себе кучу смертельных врагов, так пусть только попробуют сунуться сюда, на мою землю!

Но вот наш репертуар подошел к концу, мы дружно поклонились, положили инструменты и спустились с подиума к празднующим. Орани стояла в первом ряду, между Хармином и Наем. Я подошел и осторожно обнял свою жену, стараясь не надавить ей на выпирающий живот. Жену. Интересный вкус у этого слова!

Карта Эрбитерума

Более всего на свете имперская аристократия страшилась неизвестности.

Время близилось к полуночи. Густая тишина разлилась по замершему дворцу и угнетала куда сильнее заупокойных молебнов. Разодетые вельможи жались к стенам в ожидании известий и не смели роптать. Тревога и напряжение придворных стали почти осязаемыми. Ко всему прочему кастелян не вовремя сэкономил на свечах, и часть коридора — путь в полупустое императорское крыло — погрузилась в кромешный мрак.

Где-то там, за массивными резными дверями, в окружении бесполезных лекарей и церковников боролся за жизнь глава империи. Поговаривали, что на этот раз его величеству Маргию не выкарабкаться. И потому теперь всех этих высокородных бездельников волновала лишь собственная судьба.

Едва во мраке скрипнули петли, собравшиеся дворяне бросились к двери, позабыв об учтивости и титулах — расталкивали друг друга локтями и шипели, точно на портовом рынке. Но все мигом застыли, увидев того, к то к ним вышел.

— Лорд Демос, — охнул кто-то. — Неужели…

Потирая глаза, к ним молча ковылял невысокий человек с обезображенным ожогами лицом. На худых плечах болталась цепь с медальоном имперского казначея — явно слишком тяжелая для ее владельца, одежда смялась, темные волосы засалились. И все же толстую кожаную папку, вынесенную из покоев императора, он держал крепко, как собственное дитя.

— Император умер, — сухо объявил Демос.

Караульные возле двери не шелохнулись, зато с лиц аристократов мигом сошли все краски. Кто-то тихо зашептал литанию, дамы запричитали, но иные дворяне не сводили глаз с папки, что держал в руках казначей.

— Лорд Демос, мы желаем попрощаться с владыкой, — взмолился молодой, но уже наполовину облысевший мужчина в расшитом жемчугами дублете. — Молю, прикажите нас впустить!

Казначей покачал головой. Тени нарисовали глубокие морщины на безобразной половине его лица.

— Приберегите чувства для церемонии, у вас еще будет время, — ответил он. — Божьи люди готовят покойного для прощания, и канцлер велел не мешать им. Расходитесь, прошу вас. Его величество уже точно ничего нам не скажет, а последняя воля будет объявлена позже, когда Малый совет ознакомится с завещанием.

— Маргий успел что-то сказать перед смертью? Хоть что-нибудь?

— Кто наследник?

— Лорд Демос, отвечайте!

— Об этом объявят позже. — Казначей попытался протиснуться сквозь облепивших его вельмож. — Прошу меня извинить.

Осмелевший то ли от страха, то ли от отчаяния лысеющий вельможа вцепился в локоть Демоса мертвой хваткой.

— Ответьте сейчас! Вы хоть понимаете, что на кону?

Губы казначея растянулись в омерзительной улыбке:

— О, прекрасно понимаю. Вместо того, чтобы печься о воле мертвеца, задумайтесь о живых, граф Рану. Например, о ваших маленьких позорных секретах, которые могут всплыть на поверхность, если вы — все вы — продолжите на меня давить. Дядя Маргий на многое закрывал глаза, но я не стану.

Тяжелая ладонь легла на плечо Рану. Тот вздрогнул и испуганно обернулся. Высокий телохранитель-энниец жестом велел графу посторониться и словно невзначай положил свободную ладонь на эфес ятагана. Рану мигом отдернул руку.

— Благодарю, — как ни в чем ни бывало кивнул Демос. — Передайте канцлеру Аллантайну, что я жду его на улице.

— Непременно, — шепотом процедил Рану, гляля вслед удаляющемуся казначею. — Будь проклят этот Горелый лорд и вся его эннийская семейка.

Пламя факелов трепетало под дуновением легкого ветра с озера, омывавшего белокаменные стены Миссолена. Ажурная галерея внутреннего двора пустовала, заблаговременно очищенная стражей от лишних глаз. Внизу у фонтанов, как и ему было положено в начале весны, истошно орал кот. А за стенами дворца, на противоположном берегу реки Ули, искрилась в блаженном неведении столичная жизнь, которой еще предстояло замереть на время траура.

Эта ночь показалась Демосу особенно душной. Он бережно опустил папку на мраморные перила и хрустнул пальцами. Голова раскалывалась. Демос выудил трубку из кисета с курительными принадлежностями, плотно набил ее, зажег лучину от стоявшей в стеклянной чаше свечи и аккуратно поднес огонек к табаку. Умиротворяющий плеск воды в фонтанах заглушили приближающиеся голоса.