Чтение онлайн

— Знаю. Ты мне сейчас это сказала.

— Эйнхорн диэтиламиноэтиловый эфир для обезболивания разработал, который назван новокаином, а ты сказал синтезировать простой этиловый эфир… это же проще. Ты знал!

— Ладно, знал. А теперь ты знаешь, как его делать — так что ты куда как умнее Эйнхорна получаешься. Молодец. Кстати — а может быть и не очень кстати… ты придумала, как этот ДДТ нейтрализовать? Мы же распылили почти шестьсот тонн яда, и потихоньку продолжаем его делать. Со вшами бороться надо — но если он не разлагается, то скоро и люди того гляди целыми селами вымирать начнут…

— Кое-что придумала. ДДТ состоит из трех изомеров, и два почти совсем на насекомых не действуют. Их можно убирать из продукта, но для этого нужно много раствора нитрата аммония. Зато тот, который насекомых убивает, разлагается в растениях быстро, месяца за три — а если добавить в раствор или порошок нитрид меди, то вообще меньше чем за месяц. И те изомеры, которые не разлагаются быстро, но и на саранчу не влияют, можно разложить азотной кислотой. Все это хорошо, но, сам видишь, нужно очень много азотной кислоты — а где ее взять? Сейчас чилийскую селитру только военное ведомство закупает, да и то немного: не продают. Армия даже с коксовых заводов аммиачную воду почти всю забирают, скоро соду будет не с чем делать… Так что остается надеяться, что к следующему нашествию саранчи у тебя на прицефермах вырастет миллион кур.

Ну вот, и тут нужно много азотной кислоты. Почему-то все ее просят, но никто не хочет ее делать. Может, самому заняться?

— Камилла, ответь мне на такой вопрос: а ты сможешь эту азотную кислоту сама сделать? Я имею в виду, из аммиака? А то я просто не знаю, как ее делают. Аммиак — знаю, а азотную кислоту — нет.

— Так я тебе говорю: сейчас военное ведомство постановление выпустило, что всю аммиачную воду с коксовых заводов положено сдавать казенным предприятиям. А если кому нужно для производства, то покупать ее можно только с казенных складов. Хорошо, что у нас на содовых заводах запас сделан, тонн двести, так что пока производство продолжается. Но если азотную кислоту начать делать, то скоро и соду выпускать не с чем будет. При возгонке лигнина аммиак, конечно, получается — но его едва-едва на рефрижераторы хватает…

— Еще раз. Я правильно тебя понял, что если будет много аммиака, ты сделаешь кислоты сколько угодно?

— Да. Но аммиак взять негде, я тебе…

— Все, спасибо. Я тебя попрошу подготовить предложения по строительству завода на, скажем, двадцать тысяч тонн азотной кислоты в год. Или на сто тысяч тонн — посоветуйся с Юрой. А аммиаком я тебя обеспечу.

Про производство аммиака я знал почти все. Ну то все, что можно было вынести из пятнадцатиминутной лекции человека, который занимался этим много лет.

Экзамен по химии после первого курса я сдавал отдельно от группы, досрочно — поскольку по расписанию он был последним, а в экспедицию выехать надо было двумя днями раньше. Так что я просто пришел на кафедру с разрешением из деканата, и преподаватель, отведя меня в лабораторию, сунул билет, дал полчаса на подготовку и куда-то увеялся. Химия у нас была на уровне, понятное дело, детского сада, на вопросы я ответил почти сразу, вот только с одним запутался — как раз вопрос попался по производству аммиака из водорода и азота воздуха. Ну не могу я запомнить: там пятьсот градусов и триста пятьдесят атмосфер или наоборот триста пятьдесят градусов и пятьсот атмосфер?

В лаборатории было пусто, только в уголке сидел какой-то парнишка, по виду — лаборант из старшекурсников. Вот к нему-то я и обратился:

— Парень, сделай доброе дело, глянь в учебнике что там и как… на странице двести одиннадцать — сумка с учебниками под строгим взором преподавателя была положена под преподавательский стол у двери и я резонно опасался лезть туда самому.

— Да зачем? — ответил мне лаборант, — я и так помню. А что конкретно тебя интересует?

— Все интересует. А в особенности — пятьсот — это градусы или атмосферы — ответил я, поглядывая на входную дверь.

Парнишка же спокойно пересел ко мне за стол, и очень подробно рассказал весь процесс синтеза аммиака. Что-то спрашивал — больше о том, правильно ли я понял сказанное, иногда "отклонялся от темы", рассказывая различные смешные и не очень случаи из жизни аммиачного производства — в общем, минут за пятнадцать он вопрос изложил мне так, что я был практически готов сесть дежурным оператором этой самой установки. А затем, когда в дверь, наконец, вошел преподаватель, парнишка весело его спросил:

— Витя, это твой? Ставь ему "отл", я с ним уже поговорил.

Уже осенью я узнал, что парнишка этот оказался замзавкафедрой химии, доктором наук — и диссертация его как раз была посвящена повышению эффективности аммиачных заводов. А еще чуть позже, встретив его в коридоре, поинтересовался, с чего бы он решил мне помочь.

— Знаешь, я эту главу сам писал. Но вот номера страниц — не помню. Вижу — человек предмет действительно учил, но волнуется, бывает такое. Так почему бы и не помочь?

Я не стал ему говорить, что номер страницы наобум ляпнул, потому что учебник и вовсе не открывал… но вот как делать аммиак — теперь уже знаю.

И с этим знанием отправился ловить Антоневича.

— Саша, — начал я издалека — я сейчас попрошу тебя построить еще один завод. То есть все бросить и построить один завод. Вообще все остальное бросить и построить один очень секретный завод, после чего благодарное человечество воздвигнет тебе золотую статую чуть-чуть поменьше Камиллиной. Но тут есть два тонких вопроса: завод этот будет абсолютно секретный — это раз. И два — никто не должен будет знать не только то, что завод будет делать, но даже где он будет находиться. Никто, кроме меня и тебя. Поэтому строительство завода будет для тебя последней работой — не в смысле, что по завершении я тебя убью, а в смысле, что после завершения ты его и возглавишь. Так что пойдем ко мне и обсудим детали…

К Антоневичу я с этим поручением обратился не просто так. Уже года два назад он написал мне обстоятельное письмо с предложениями, как, по его мнению, нужно подходить к вопросам строительства промышленной империи. По сути своей он изложил в письме основы хозяйственного планирования. И я бы с огромным удовольствием воплощал бы его предложения в жизнь, но мешало одно обстоятельство: для их реализации нужно знать, что должно получиться в результате. А я — не знал. Раньше не знал.

Теперь же у меня появилась хоть и небольшая, но вполне определенная цель, которая — в силу различных обстоятельств — должна быть достигнута исключительно "своими силами", то есть все оборудование нового завода должно было быть исключительно собственного производства. Ведь только таким образом можно было сохранить в тайне от иностранцев не только технологию получения аммиака, но и сам факт ее наличия. А ведь аммиак — это азотная кислота. Это — удобрения, это химизация сельского хозяйства в широком смысле (включая безопасные ядохимикаты), это — не побоимся громких слов — обеспечение сытой жизни народа. И — безопасной жизни, потому что это — порох, тол — то есть патроны, снаряды…

Вот такую задачу — построить все своими силами — я перед Сашей и поставил.

— А строить все это богатство мы будем в Кологриве.

— Почему в Кологриве?

— Места — глухие, а по Унже вполне доступные. На "Амазонках" доступные, обычные же пароходы до Кологрива не пройдут даже в половодье. Опять же земля там дешевая, можно купить очень много — и наладить приличное сельское хозяйство. Для картошки, капусты — самые хорошие места. А посему потребуется трактороремонтный завод, ну а чтобы не создавать новых сущностей — еще какое-нибудь полезное механическое производство поставим. Например, пусть экскаваторы делают — а то у меня острая нехватка экскаваторов.