Чтение онлайн

Зато удалось выяснить, где я и какой сегодня день. А сегодня уже девятое августа. Пять дней в руках у немцев. И нахожусь на территории Германии. Рядом с Берлином есть город, называется Ораниенбург, на территории которого находится концлагерь Заксенхаузен. Именно в этом лагере, в больничке, я и очнулся. Сейчас полпервого ночи.

Доктора я ликвидировал ножом, лекарским амулетом пробудил унтера, связав его, и по-жёсткому допросил. Этот как раз и сопровождал меня от аэродрома и в курсе, где те офицеры, что отвечали за меня. Да тут же, в офицерском общежитии, комнаты охраны лагеря получили. Про мои вещи и форму ничего не знает, но какие-то вещи и сумки сдали на склад кладовщику, на хранение.

Так что и его сработал ножом и под амулетом скрытности и шумоподавления (шагов не слышно) дошёл до склада. Мне объяснили подробно, где он и где общежитие. Вскрыл замок, изучил полки. Нашёл сумки, осмотрел. Уф-ф, всё моё тут, даже с описью. Отдельно в конверте мои документы. Всё забрал – даже пистолет мой тут – и, покинув склад, двинул к общежитию. Допрос обоих офицеров по очереди занял час и двадцать минут. Второго допрашивал, уже зная, какие вопросы задавать.

Получается, я сам налажал. Вообще, места жертвоприношений исследовали специальные люди из секретной организации Третьего рейха – «Аненербе». Когда обнаружили мумифицированные тела своих солдат, поднялась та ещё тревога и паника, которую быстро и погасила эта организация. Оказывается, не все тела сгорели. Некоторые сползли с куч и откатились в сторону.

Выжившие солдаты, которых я не трогал (бывало такое, когда их много вокруг) опознали своих камрадов. Все случаи засекретили и стали исследовать. Пару раз я небрежно уничтожал пентаграммы, и часть смогли восстановить по впитавшейся в землю крови. Уже знали, что искать. В каждом таком случае вызывали экспертов, и они тщательно восстановили места призывов.

О том, что происходили жертвоприношения и даже призывы сущностей из других миров, узнали, найдя свидетеля. Того мальчишку в Польше. Мой первый призыв. Он видел демона. Тогда для немцев всё встало на свои места. Осталось найти призывателя.

Определив, кто из солдат пропал и стал жертвой призыва, напрягли всех своих агентов, и в Генштабе русских всплыли документы одной группы солдат – те пришли из штаба Сорок Второй стрелковой дивизии РККА, отмечены как взятые с убитых врагов. Потом, через несколько недель, снова появились документы, которые находились в особом розыске. И снова Сорок Вторая. Дальше – дело техники.

Так и вычислили, кто эти документы сдал. Сначала лейтенант Павлов, потом старший лейтенант Павлов. Уже известный немцам. Он ещё из плена двух советских генералов вызволил. Засветив в спешке несколько своих серьёзно законспирированных агентов, они получили эти сведения и дальше разработали операцию похищения – и прошла та прекрасно.

С начала войны прошло немало времени, и о случаях жертвоприношения уже знало слишком много людей. Вся верхушка Германии, включая Гитлера. Тот как раз очень сильно заинтересовался этим, любитель мистики. Свидетелей убирать надо, но тут работы на месяц, да и когда те поймут, что их просто зачищают, начнут прятаться и охрану вокруг возводить. Бесперспективно.

И знаете, если охота на меня будет продолжаться, то я и не против, это пощекочет нервы. Немцы как-то сняли с меня амулет личной защиты, не понимая, что это. Я уже вернул его, так что уничтожить меня не смогут. Второй раз я на такое не попадусь – укололи шприцем и вырубили. Средство мгновенного действия. Так что вернусь и буду воевать и отбиваться от их попыток меня снова похитить. Ликвидация возможна, но не думаю, что до этого дойдёт. Им интересно исследовать меня и получать все знания по призыву.

А есть и второй способ уйти от поиска – пока думаю. Сменить внешность и личность, что с лекарским амулетом несложно. Я это сделаю без проблем. Немцы будут знать, что я жив, находя последствия призывов, хотя в этот раз я постараюсь прятать все следы. Однако искать меня среди всей Красной армии – дохлое дело.

Ликвидировав обоих офицеров, я уничтожил охрану лагеря (станнер здорово помог) и освободил всех пленников тюрьмы. Пока стоит паника после побега такого количества заключённых (а многие вооружились за счёт охраны), я поработаю, зачищу всех, кто планировал моё похищение, отдавал приказы и исполнял. Большую часть фамилий я теперь знаю. Записал в блокнот. Кстати, а много пленных в лагере – не считал, но больше двадцати тысяч точно.

Вскоре, когда уже показался рассвет, я перебрался к Берлину. Там с амулетами скрытности и шумоподавления на мотоцикле проехался по адресам. Ликвидировать мне нужно порядка трёх десятков тех, кто участвовал и исполнял моё похищение. За этот световой день успел. В Берлине паника, уже все газеты писали о побеге и что успели натворить беглецы. Сюда уже войска стягивали (Берлин брали под охрану), с воздуха искали беглецов и наводили немецкие части для уничтожения или пленения. Говорю же, отличное отвлечение внимания, и я поработал.

К наступлению темноты закончил, немцы сами сдавали адреса друг друга, делая половину той работы, что я бы сам делал. После этого полетел в сторону Москвы. В общем, личность менять я не стал. Переночевал – и дальше.

Сутки я жил в подмосковном лесу, пока полностью не собрал аэробайк и не облетал его. Отлично, у меня есть свой скоростной лётный аппарат! Кстати, он со своим реактором. Всё же из всех моделей по всем характеристикам этот аэробайк лучший. Вот так двенадцатого августа я и вернулся в штаб дивизии, предъявив бумагу от управления НКВД, что вопросов ко мне у них больше нет.

Меня даже не искали – забрали и забрали. То, что особисты подложные, до сих пор выявлено не было. А я, пока меня возвращали в строй (успел я вовремя, дивизия готовилась отправиться на фронт), рассказывал, что следователей интересовали оба выхода из окружения. Как добывал припасы, освобождал своих. Работа закончена, ко мне претензий нет, вот и вернули.

Направили меня заместителем командира разведроты. Разведбатов больше не было при дивизиях, роты теперь. Нашли куда направить. Впрочем, очередная попытка Козыря от меня избавиться (разведчики долго не живут, опасная профессия) снова пошла прахом. В этот раз меня сняли прямо с эшелона настоящие сотрудники госбезопасности…

Уже на Лубянке мне майор НКВД объяснил, что взяли они одного агента немцев, и тот сообщил такое… Связующее звено, он много знал. Теперь о призывах и жертвоприношениях знали и наши. А вот сотрудничать я не хотел, уже не в первый раз такое – сядут на шею и будут понукать ехать быстрее. Нет, меня эта чепуха не интересовала. На вопросы майора я просто улыбнулся – и исчез. Всё, старший лейтенант Павлов погиб, нет больше этой личности. Буду новую делать. Тот задёргался, глядя на пустой стул, сразу поднял тревогу, начали обыскивать здание, а я тихонько, по стеночке, ушёл.

Я уже сказал про сотрудничество. Какими бы благами не заманивали, конец всегда один – работать рабом на чужих людей. Даже ради пользы или спасения – это всё равно рабство. Я это уже проходил в других мирах, больше мне такого не надо. Да и коммунисты мне никогда не нравились, ради чего им помогать? Если в войне, то я и так здорово помог. Пусть кто мои свершения переплюнет. А на большее пусть не рассчитывают. Так я и ушёл в город. Уже ночь была, скрыла.

Знаете, даже повезло. Я собирался себе новую личность сделать, а тут в подворотне снял форму, переоделся в гражданское (в Берлине отличный костюм купил, в магазине готовой одежды подобрали, с пальто и шляпой), только до угла дошёл, где фонарь был – и тут трое вышли навстречу. Банальный гоп-стоп.