Чтение онлайн

– Убил кого? – с деловым видом уточнил Сергей.

– Да, но позже. Обвинили в изнасиловании. Несовершеннолетней.

– Ну, я знаю, что ты бабник, ещё какой, но не насильник же.

– Это точно. Всё по договорённости было, не военная, гражданская из села, где мы стояли, на вид лет восемнадцать, встречались пару дней тайком, а тут заява и конвой. Причём я потом понял, что всё заранее подготовлено было.

– Не понял? Провокация?

– Она самая. Я одному политработнику ещё под Москвой, скажем так, репутацию и карьеру подпортил, очень серьёзно и за дело. Тот в генеральских чинах ходил, а стал полковником. Ну если на армейские чины переходить. Тот выждал и ударил с этой стороны. Он мою репутацию и карьеру решил загубить. Загубил, трибунал постановил лишить звания и наград и искупить кровью в штрафбате. Я подумывал сменить личность, но тут дело в том, что я сам себе назначил квест отвоевать эту войну одной личиной, с которой начал.

– Насколько я знаю, ты всепрощением не страдаешь.

– Ага, облил того генерала бензином и сжёг. Живьём.

– А девушка?

– Я что, зверь какой? Просто пристрелил. Как и конвойных, и всех судей, и военного прокурора. По всей цепочке прошёлся. Людей этого бригадного комиссара – он снова в генералы вышел к лету сорок второго, – которые это всё устроили, тоже нашёл и зачистил. Правда, решения суда это не меняло, я штрафник.

Видел КВ на стоянке музея? Башня на корму сползла? Мой. Я с экипажем штрафников на нём воевал, и детонация бэка произошла, когда экипаж внутри был. Я один выжил, да и то за счёт амулета защиты. Там искупил, вернули звание и награды, воевал под Сталинградом, снова комбатом был. В сорок третьем Курская дуга, я уже подполковник, командир отдельного тяжёлого гвардейского танкового полка резерва. ИСы были. Мой первый ИС ты в музее видел, один из трёх, что с пробитым стволом. Так бои и шли, пока не закончил в Берлине, майором, командиром танкового батальона.

– Что, опять трибунал?

– Ага, зимой сорок четвёртого. Снова штрафбат был. Искупил за две недели. Только не полковника вернули, а капитана дали. Хоть награды все вернули.

– Что на этот раз?

– Да там с госбезопасностью на ножах был, интересовались они мной: они сотню сотрудников потеряли и подозревали меня. За дело подозревали. Так сами полезли. По этому поводу доказать не смогли, подставили под трибунал по другому поводу. Я же тоже не овечка, бои жёсткие были, и гражданским доставалось, и немецким госпиталям. За это и уцепились. Из принципа дело до конца довели.

Если до этого они около двадцати сотрудников от моей руки потеряли, то там дальше на них вообще мор напал. Как и на работников трибунала. Но доказать, что это я, так и не смогли. Намёк поняли и отстали до поры до времени. После войны отыгрались, двадцать лет лагерей получил, но свалил. Как ты понял, в другой мир. Я ещё дважды квесты на этой войне проходил с первого дня до победы. Вот такие дела.

Первый квест – танкист Павлов, второй – миномётчик Лужин, закончил гвардии полковником, командиром гвардейской бригады тяжёлых миномётов. Третий квест морской, командиром подлодки стал. Интересно было попробовать. Самым результативным к концу войны, трижды ГСС, капитан первого ранга. Потом вернулся к исследованиям в магии. Что не доделал, душу потешил, да и интерес потерял, хватит пока, хотя не думаю, что надолго. А тут и ты появился. Кстати, забавный случай летом сорок второго со мной приключился, когда я был танкистом Павловым. Уже после штрафбата.

– Ну-ну, – заинтересовался Сергей.

– У меня в хранилище «шелх» был, я иногда пользовался. А тут от девушки летел, возвращался в часть. Не успел, светало, и тут звон мотора. Хорошо прижать руль пера под днищем успел. Наш Як, одиночный, лётчик крутился вокруг меня. Глаза вот такие! Представляешь, что он видел? Лодка, что летит на высоте трёхсот метров под парусом, на корме сидит советский танкист в синем комбинезоне и шлемофоне. Я там экстренно на посадку пошёл, лес внизу. Потом, через пару недель, нашёл этого лётчика. В психушке. Да, не удивительно, после его рапорта-то. Я представляю глаза командиров, когда они его читали. Безголовый, мог бы и догадаться, что будет.

Мы посмеялись над этим случаем. К слову, лётчика через полгода выпустили, на связном самолёте до конца войны летал.

– Кстати, а как ты выбрался с планеты? – спросил я Сергея. – Да и до полковника дорос? Как повоевал? Наши поняли, что ты не настоящий Павлов?

– Интересно? Ну слушай…

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону.

Очнулся я от бормотания, всё тело болело, но главное, мой разум и память на месте. Тут Мансуру спасибо, не тронул. Хотя злости у меня на него хватало. А бормотание разобрал, кого-то искали, тут же и крик раздался:

– Товарищ старшина, товарищ лейтенант тут!

Боль была серьёзной, похоже, тело поломано, и я уже понял, что происходит, когда мне освободили голову и, отряхивая от пыли лицо – слёзы от кирпичной пыли текли, – сказали:

– Живой.

Да, прошлый носитель этого тела погиб под грудой кирпичей. Так и должно быть, именно в тело этого лейтенанта Мансура я и отправил тогда. Не этого, из параллельного мира, но всё схоже. Теперь моя очередь выживать. Впрочем, что за офицер, не знаю, в подробности не вдавался. Да и давно было, уже не помню, выбирал молодого командира при смерти, для вселения, вот и будем выживать. Мне ещё ответку нужно кинуть Мансуру. Хотя это его ответка на мои действия. Признаю, вполне обоснованная. А пока меня освобождали. Несколько обломков было крупных, спаяны раствором, сняли. Ещё отметил то, что грохотание шло, сотрясение стен и пола, и вроде стрельба из огнестрела, но далёкая. А может, я плохо слышу, шум в ушах. Да и вообще, на грани сознания плаваю от боли и контузии. Меня освободили, и когда я проморгался, слёзы помогли, мы были на свету, понял, попал туда, куда и думал. Форма на солдатах, скорее красноармейцах, была знакомой. Всё верно, Великая Отечественная война. Хорошо, что это одно из моих любимых исторических событий, и я в курсе истории и местных дел, что уже облегчает вживление. Да и выживание. Язык знаю, реалии тоже более-менее. Одна проблема, памяти прошлого хозяина тела у меня нет. Да и не может быть, тот ушёл на перерождение. Поэтому буду имитировать амнезию. Хотя чего тут имитировать? Я и так без понятия, в кого попал. Трое бойцов, кое-как одетых, один вообще в грязно-белом нательном белье, но в сапогах, вынесли меня. Ещё двое бойцов продолжали откладывать кирпичи, и, судя по окровавленной руке, торчащей из завала, там не я один засыпан был. Был и седьмой боец. Старшина, вижу по «пиле» треугольников в петлицах гимнастёрки, тот один по форме одет был, даже пилотка, только поверх гимнастёрки была жилетка из овечьей шерсти. А так красные кирпичи, всё в пыли, здание сотрясается от взрывов, измождённый вид бойцов. У двоих бойцов были винтовки Мосина, остальные безоружны. Меня это всё интересовало, изучал их во все глаза.

Меня вынесли и уложили. Нормально видел только левый глаз, второй чем-то замусорен, но пятно есть, значит, зрение не потерял. Под мои стоны, уложив на более-менее чистое место, старшина сам начал осмотр. Отослав бойцов дальше завал разбирать и откапывать своих, он стал меня осматривать и ощупывать. Я не смог сдержать новый стон, похоже, серьёзно травмирован. Кстати, я успел рассмотреть, что был в сапогах, синих галифе. Так и должно быть. Цвет почти потерялся, грязный, подсыхающее пятно от мочи в паху, рваная дыра у левого колена, оно, кстати, сильно болело, опухло, но я точно в теле того самого командира. То есть я командир в звании лейтенанта, раз поминали его. Стало ясно, что сильно травмировано левое колено, не гнётся, левый локоть, и синяки по всему телу. Рваная рана на голове, на темечке, потом ещё три на теле. Хорошо телу досталось, но ничего, исцелю. Знаю как, не один Мансур хитро выделанный. Пусть и лишён магии, скорее всего, шесть слоёв души осталось, но сделаю. В принципе, жить можно, я даже сам ходить смогу. Медленно, но смогу. Ещё костыль бы. Старшина принёс чью-то исподнюю рубаху и, порвав её, начал мне накладывать вместо бинтов. М-да, даже раны не промыл, воспалится же всё? Так и нечем. Даже мочи нет, чтобы обеззаразить, тот сам это сказал. Значит, у меня куда меньше времени, чем я думал. О, обоняние заработало, сладковатый запах разложения чувствовался. Да, не первый день крепость в осаде. А так всё довольно необычно. И ещё странные ощущения от тела. Я стал простым человеком. Сколько богом был, уже отвык, а тут снова простец. Необычно, вот и осваивал тело, с нуля, можно сказать.

– Старшина, – слабым голосом обратился я к бойцу, что перевязывал меня. – Кто я?

– Вы не помните?

– Нет. Даже как зовут.

Тот и стал описывать, что попал я в лейтенанта Дмитрия Павлова, что только прибыл из училища в их сорок четвёртый стрелковый полк, не успел оформиться, выходные, места в командирском общежитии заняты были, так того в казарме с помдежурного поселили, ну и война началась, сутки тот командовал, пока не завалило после артудара.

Сейчас июнь, двадцать третье, время к обеду подходило. Старшина уже забинтовал голову, другие раны не стал, одежда хоть как-то сдерживала кровь, а вот на голове текла. Так что меня переложили и дали возможность подумать. То, что из крепости нужно валить, сомнений не вызывало, вот и обдумывал, как это сделать. Нужно валить, и я прикидывал возможности. Хранилище при мне, двадцать тонн берёт, тут на Мансура можно положиться, если сказал, значит сделал. Я уже убрал внутрь для пробы обломок кирпича рядом и выложил обратно. Порядок, работает. Управление хранилищем выведено на сетчатку левого глаза. Флажок в углу, убирать и открывать окно хранилища. Всё понятно и вполне удобно. Что по возможности вернуть утраченное, я не говорю снова стать богом, это нереально сложно, но хотя бы вернуть седьмой слой ауры, снова стать магом, это уже куда реальнее. Я в курсе, что Мансур стал интересоваться демонологией. Мы, боги, чувствительны к демонам, как-то навестил того, Мансур затёр следы призыва, но я всё равно понял, нюх был тонкий. Да, я тоже стал изучать демонологию, нанял спеца из магов, даже один из основных языков изучил. Не скажу, что сам спецом стал, но теорию получил, практики вот не было. Я бог, не моя сфера деятельности. Для богов демоны табу, мы их исконные враги, а они наши. А сейчас проблем нет, даже такой простец как я, может совершить призыв. Вот обдумывал, какой из них использовать и кого призывать.

Пока бойцы работали, я одной рукой, правой, отстегнул нагрудный карман френча, уже нащупал там что-то плотное и достал стопку документов. Ну новенькое командирское удостоверение, это понятно, выдано в июне этого года, десятого числа. На имя Дмитрия Семёновича Павлова. Двадцать лет получается, как раз в мае исполнилось. Комсомольский билет, проездные и дорожные, и направление в сорок вторую стрелковую дивизию РККА. Про сорок четвёртый стрелковый полк ничего нет. Меня точно в него назначали? Видимо, куда могли, туда и заселили. Убрал документы на место, нужно будет сохранить, с трудом согнул локоть за спину и, чуть набок повернувшись, отстегнул клапан кобуры, достав пистолет ТТ. Смог откинуть магазин, одной рукой, но было ясно, что магазин пуст, от пистолета воняло свежесгоревшим порохом. Запасной магазин в кармашке тоже пуст. За эти сутки Дмитрий расстрелял всё, что было. Фигово. Пистолет и запасной магазин пока убрал в хранилище. Толку от него сейчас никакого.