Чтение онлайн

«Это сложно, но попробую объяснить. Теория Большого Взрыва. Знаете, о чём речь? Только вот это не совсем теория. Раньше и правда была всепоглощающая пустота и ничто, а потом бац… появилось Время. А с ним и миры… Я был там — в первую эпоху рождения Времени. Но чтобы не спятить — мне пришлось создать Перстень Первого и отправить туда память об этих… приключениях в инфополе. Так что ничего рассказать не смогу».

«Костя, блин… А можно начать рассказ чуть попозже?»

'Не перебивайте, мастер. Это важно. Так вот, Иешуа утверждает, что до пустоты и Взрыва была… другая Вселенная. И что в той Вселенной всё развивалось именно так, как я хочу, чтобы развивалось сейчас. Но когда техномагический прогресс дошёл до того, что любое желание мыслящего существа меняло реальность, то…

Тишина…

«Тогда-то и наступил конец света?»

«Да. По словам Иешуа. Он пытается доказать мне, что прогресс — это потеря всего. Что безграничные возможности рано или поздно… надоедают — и все добровольно отправляются в пустоту. Вселенная и Время умирают, достигнув безграничного прогресса. Потом очередная пустота, очередное рождение новой Вселенной… первая материя, первые живые клетки…»

Охренеть. Пытаюсь представить себя на месте того, кто может всё. Что бы я сделал? Ну… счастье. Это же цель любого? Ну допустим, сто лет я счастлив… тысячу… миллион. А что дальше?

«И ты не хочешь в это верить?»

«Не хочу, мастер. Несмотря на всю логичность — не хочу».

«Костя, я тут подумал… Перстень Первого… Ты же понимаешь, что…»

«Понимаю, мастер. Скорее всего, я стал тем самым высшим существом, которое хочет отправиться в ничто. Потому что существование мне просто надоело. С каждой секундой я чувствую это. Перстня Первого мне уже недостаточно. Недостаточно просто запечатывать свою память. Какая-то усталость в глубине меня постоянно разрастается. Даже если я полностью сотру себе память — усталость никуда не денется».

«И ты пытаешься победить эту усталость?»

«Постоянно… Я знаю, что это последний враг прогресса. Последний враг конца Вселенной. Если победить усталость от своего существования, то предела прогрессу не наступит никогда».

Спокойный голос Иешуа выбивает меня из прострации:

— Всё так, сын мой. Ты первый, кому Змей говорит чистую правду от начала и до конца. Возможно, у нас ещё получится вернуть его душу на праведный путь.

«Да, мастер. Засранец всё слышал. Ведь вы добровольно передали катализатор в его руки».

Облокачиваюсь о стену, скрещиваю руки. Мда-а-а, впервые мне хочется стать тупым и пустить слюну. Так сказать, разгрузить мозг.

Добро и зло.

Чёрное и белое.

Но плохого и хорошего не существует.

Есть только две крайности. И выбрать нужно что-то одно.

«Мастер, Иешуа утверждает, что существовал до рождения текущей Вселенной. До Большого Взрыва. В другой Вселенной. И потому он якобы знает, что Вселенная рано или поздно умирает от прогресса. И что только он продлевает жизни триллионов миров, уничтожая этот прогресс».

— Я не враг прогресса, сын мой. Я, как бы сказать правильнее… Да, наверное, так… Я — дыхание жизни. Я — последняя надежда. Я — первая любовь. Я — смерть с улыбкой на лице в кругу семьи. Я — создатель и хранитель души. Но… каждый раз я всё равно проигрываю, сын мой. Всегда появляется Змей прогресса, которого я не могу переубедить. В текущем цикле Змеем стал… твой Костя. К моему безграничному сожалению, я знаю, чем всё закончится. Но, несмотря ни на что, я продолжаю верить в вас. В этой Вселенной и в следующей. И я сделаю всё, чтобы вы и ваши дети прожили как можно дольше…

«Видите, мастер? Он утверждает, что в состоянии пережить погибель Вселенной и появиться в новой после очередного Большого Взрыва. И да, он якобы помнит ВСE. Эх, мастер… Испытывали это чувство, когда не знаешь, врут тебе или нет?»

«Смеёшься?»

«Хе-хе… Вот я тоже не знаю, врёт ли Иешуа сам себе или нет…»

— Так, вы оба. Безграничные боги… Не знаю, как я оказался между вами, но мне нужно подумать. Чего вы от меня хотите, а? Чтобы я выбирал между прогрессом-армагеддоном и счастливой тупостью?

«Природу Вселенной не изменить, мастер. Она всегда будет развиваться и в конце концов умрёт. Этот хрен лишь продлевает агонию…»

— Не продлеваю. Я дарю радость и смысл жизни.

«Бла-бла-бла. Слушай, иди-ка ты на крест, а».

— Может, и пойду, сын мой. Ради тебя.

«Мастер, рвите задницу и надевайте перстень. Я ему сейчас втащу!»

— Насилием ничего не изменишь.

«Изменишь-изменишь, хе-хе. Я тебя аннигилирую до состояния отсутствия инфополя».

Иешуа улыбается чуть ли не с любовью.

— Боюсь, это невозможно, сын мой.

«Да неужели? Хочешь — проверим?»

Я чувствую его злость. Нет, ярость. Костя горит изнутри экстазом ненависти.

Вместе с этим через катализатор просачивается его королевская воля. Такой силы, что я сваливаюсь на одно колено. Что-то многотонное давит сверху. В глазах темнеет, меня тошнит. Ещё немного — и выблюю кишки…

Краем глаза замечаю, что Иешуа вообще плевать на выпендрёж «Змея».

«Твою мать, Костя…»

«Упс… прощения прошу, мастер».

Давление заканчивается так же резко, как и началось. Тяжело дышу, встаю на ватных ногах. Теперь я ощущаю Костину радость. Радость от того, что он почувствовал злость. Радость от того, что он почувствовал себя живым.

«Хоть какая-то от него польза, хе-хе».

«Сколько ты потратил на это жизненных сил?..»

«Половину из своих личных запасов».

«Охренеть. И оно того стоило?»

«Вы серьёзно, мастер? Я бы отдал всё ради такого. Только это того и стоит. К слову, мастер. Я понимаю, что вы вышли из реальности, но не забывайте, что у вас в ней куча дел. Вы всё ещё можете сдохнуть от случайной стрелы. Рекомендую закончить с высшим и приземлиться… Засовывайте этого говнюка в анклав. Я плюну ему в морду».

«Как бы он тебе не плюнул».

«Не, он не такой. Скорее подставит вторую щёку… хе-хе… А я с радостью плюну и в неё».

Качаю головой. Он прав, пора с этим заканчивать. Мирские дела не ждут. Боги богами, но я пока просто хочу жить. Нормальной, сука, человеческой жизнью. Выпить, заняться сексом, попариться, рассказать анекдот Буму и Бо…

— Ты готов, сын божий? — вздыхаю я.

— Это неизбежно, сын мой. Ведь на всё…

Перебиваю.

— Да-да. Воля божья. Только вот сейчас я решаю, а не… он.