Чтение онлайн

Через множество лестничных пролетов ступени привели к широкой зеленеющей листьями двери.

– Нам сюда, – уверенно заявила хапуга и толкнула створки. Из них на компаньонов дохнуло тошнотворным запахом тлена.

– Кутте ка бета[4]! – выругалась Рати. – Какого бира он это сделал?

Гарб нахмурился и всмотрелся в темноту подвала. Гоблины видят в темноте куда лучше остальных народов, но даже им требуется хоть какой-то источник света. Между бесчисленным количеством ящиков с провизией у шамана получилось рассмотреть неясное шевеление, а внутренним зрением удалось засечь еще и следы темной магии.

– Зомби, – констатировал он. – Много. Идут к нам, намерения недружелюбные. Я могу задействовать посох, но с таким количеством придется бить по площади. Можно не рассчитать мощность, и тогда дворец упадет нам на головы. Может, огнем?

– Тише, еще пожар устроишь! – осадил его Аггрх. – Мне что-то совсем не улыбается погибнуть в огне.

– А быть загрызенным трупом лучше? – поежился де Деса.

Между тем топот ног позади стал отчетливо слышен. Эльфы напали на след беглецов, и теперь стягивали всю дворцовую стражу к нижним этажам. Еще немного, и среди них найдется толковый вояка, который предложит поискать в подземных хранилищах.

– Так как будем отчаливать? – поинтересовался Каввель, поигрывая секирой. – Мне скоро превращаться, так что если абордаж, то давайте быстрее.

– Ох, как я это не люблю, – пробормотал Адинук и принялся выписывать пассы руками.

Гарб отпрянул, почувствовав рядом мощнейший выброс Тэ – энергии смерти.

– Теперь можно пройти, – заявил троу, слегка пошатываясь от усталости. – Если мне кто-нибудь поможет, то я тоже пойду с вами.

Хапуга обернулась на эльфа и посмотрела на него с уважением. Почти не удивившийся Аггрх – все-таки о способностях темных эльфов к некромантии ходят легенды – подставил барду плечо. Хмурый де Деса подставил второе, и компаньоны продолжили путь.

Рати вела их к выходу. Пробираться приходилось через полуразложившиеся тела, обильно усеявшие пространство между коробами со снедью.

– Знаете, что радует? – Гарб успел наколдовать заклинание свежего воздуха вокруг группы, так что вонь совершенно не мешала ему говорить.

– Что? – пыхтя от взятого темпа, спросил орк.

– Не нам придется чистить этот погреб, – хихикнул гоблин, пытаясь как-то справиться с волнением.

Бегство все еще не состоялось, а предстоящая встреча с хапугами натянула нервы лютневыми струнами. Где-то далеко внизу забрезжил свет факелов.

– Унка апна джаана[5]! – крикнула Рати, как можно громче.

В ответ донеслось что-то неразборчивое, но хапуга радостно бросилась вперед, оставив без внимания предостерегающий возглас Гарба. Компаньоны поспешили за девушкой, а за их спинами снова начали подниматься мертвецы. Зомби целенаправленно пошли навстречу спускающейся в подвал страже, и вскоре первые крики ужаса сменились нечленораздельным ворчанием поднятой нежити и предсмертными хрипами гвардейцев. Обитателям замка стало не до погони.

[1] Бесстыжая (эльф.)

[2] Женщина без строгих моральных принципов (гобл.)

[3] Кровь! (ороч.)

[4] Сын собаки (гоб.)

[5] Свои идут! (гоб.)

«Я сам себе монастырь».

– Михель ди Лёве

Пешие переходы даже по горным тропам сами по себе не так утомительны, как ожидание. Чем ближе монах подходил к монастырю, тем сильнее его терзало чувство тревоги. Ответы на вопросы могли причинить сильную боль, а молодой послушник с некоторых пор перестал считать ее необходимой частью самосовершенствования. Что если ответы его не устроят?

– Я просто поговорю и уйду, – твердил себе Михель, но с каждым новым шагом все сильнее переставал верить этой мантре.

Еще он не верил, что старый мастер добровольно захочет рассказать всю правду. Старик отличался редкостной изворотливостью и любил напустить туману даже когда просто отправлял послушников к колодцу за водой. Можно себе представить, во что обойдется попытка разговорить его на щекотливые темы.

Тропа всегда служила частью испытания духа и тела. Желающие стать послушниками ордена обязаны подняться на гору по этой извилистой дороге, постепенно сужающейся на высоте облаков до узкой кромки камня шириной в ступню. Если уж человек пройдет такой тропой до конца, значит, его решимость и правда крепка, а ловкость достаточна для обучения.

Можно было бы в этот раз выбрать дорогу, которой из близлежащих деревень доставляли еду, но тогда можно точно попрощаться с ответами. Скорее всего, пришлось бы исподлобья посмотреть в укоряющие глаза наставника у входа и прочитать в них: «Не справился? Очень жаль. Теперь вернись к своему поручению». И с позором уйти.

Нет, так не пойдет. К тому же Михелю хотелось сверить ощущения со своим первым подъемом. Тот путь он почему-то помнил в мельчайших подробностях.

Шаг, еще шаг, остановка. Замереть и сделать выдох. Перенести вес с одной ноги на другую и подвинуть ступню на полдюйма, вызвав небольшой камнепад. Звук падения камушков так далек, что уши просто не в состоянии его расслышать из-за завывания ледяного ветра. Удержаться от падения и сдержать рвущийся из груди крик отчаяния. Как же близко и как далеко! Перед глазами уступ, на который нужно сделать шаг, но ноги скользят, а рукам нет опоры. Оттолкнуться и прыгнуть. Полет и падение. Нет, не в пропасть – на камень уступа. Руки вцепились в край, а его, как котенка, за шкирку тащит наверх чья-то крепкая рука. Он лежит, а перед глазами морщинистые ноги в деревянных башмаках. Ждут его. Давно ждут и укоряют за нерешительность. Долго не мог прыгнуть, поэтому растерял силы из-за долгих сомнений и не допрыгнул. Мог ведь упасть и разбиться. Стыдно, юноша!

В этот раз все прошло куда легче. Михель ловко приземлился на уступе, сделав кувырок, и затормозил в двух шагах от пропасти. Нетренированному человеку такое не под силу, но он уже давно не новичок. Ну что, в этот раз никто не встречает? Ну и ладно.

Мужчина поднялся, отряхнул балахон от пыли и распахнул низкую дверь. Специально сделали такую, чтобы входящие кланялись при входе.

– Ты опоздал к обеду, брат, – сказал вместо приветствия проходящий мимо мужчина в черной монашеской рясе.

– Обойдусь как-нибудь.

Смуглолицый детина отнесся к появлению Михеля с полнейшим равнодушием, как будто послушники появляются из этой двери каждый день.

– Настоятель в молельне или в тренировочной?

– Святой Арконий оставил этот мир и нас третьего дня, – огорошил его ответом здоровяк. – Нового настоятеля пока не выбрали. Можешь помолиться в усыпальнице.

Голос Большого Лю заливисто расхохотался в голове, обескуражив и без того растерянного Михеля.

– Говорили тебе, зря время потратишь.

– Изыди, – вслух огрызнулся послушник.

Монах, успевший отойти с десяток шагов, обернулся, но ничего не сказал и пошел дальше по своим делам.

Михель обхватил руками седые виски и задумался. Лю выжидательно не мешал. Через какое-то время парень тряхнул головой и направился в сторону усыпальниц. Ответов там, конечно, не будет, но почтить память учителя нужно обязательно.

В подземельях обители простых монахов не хоронят. Такая честь выпадает только настоятелям, проведшим в своей должности не меньше десятка лет. Арконий управлял этим монастырем больше сорока, поэтому иного места для последнего пристанища святого и искать не стали.