Чтение онлайн

— Не могли бы вы принести мне кинжал? Не очень большой. Дюймов пятнадцать.

— Что? — вскинув аккуратные брови, хозяин публичного дома шагнул обратно в комнату. — Зачем он вам?

— Отец когда-то учил меня драться кинжалом, чтобы я могла постоять за себя. Но я очень давно не повторяла приёмы. То времени не хватало, то место было неподходящее. А у вас большая спальня, и времени у меня более чем достаточно. Жаль только, своё оружие я потеряла.

Несколько секунд отпущенник молчал, сурово сжав накрашенные губы в куриную гузку.

Собеседница терпеливо ждала, стараясь улыбаться как можно наивней и благожелательней.

— Я попробую подыскать вам что-нибудь, — наконец выдавил из себя владелец заведения.

И надо отдать ему должное, уже вместе с завтраком он принёс слегка изогнутый бронзовый кинжал с узкой гардой, закруглённым навершием и отвратительной заточкой.

Поблагодарив Птания, беглая преступница обхватила пальцами обтянутую кожей рукоять, и качнув, взвесила оружие.

Тяжеловато, но для тренировок в самый раз. Оставшись в одной тунике, Ника самозабвенно кружила по комнате, нанося удары воображаемому противнику, отскакивая, отражая выпады и вновь нападая.

Тело легко и быстро вспоминало накрепко усвоенные уроки Наставника, а в голове сами собой всплывали картины жизни среди аратачей. Мудрый вождь Белое Перо, хитрый толстяк Колдун, старый мастер корзинщик Мутный Глаз и его ворчливая супруга Расторопная Белка. Это в их вигваме жила Ника, точнее тогда ещё Фрея, до тех пор, пока её не взял к себе Отшельник — он же Лаций Юлис Агилис.

Ну и, конечно, девушка не могла не вспомнить охотника по имени Глухой Гром. Этот во всех смыслах выдающийся молодой человек так торопился взять её в жёны, что лишился глаза. Как только не в меру услужливая память начала извлекать из своих закромов воспоминания о нападении на жилище Отшельника трёх юных аратачей, одного из которых ей пришлось убить, беглая преступница остановилась.

Резко выдохнув, она бросила бронзовый кинжал на кровать и подошла к столику, где всё ещё лежало недописанное письма Итуру Септису Дауму.

Плеснув в бокал воды с добавлением вина, Ника ещё раз пробежалась глазами по строчкам, вспомнив, что забыла упомянуть о подаренных Декару серьгах. Как бы дражайшие родственники не заподозрили несчастного парня в воровстве.

Покачав головой, она написала: "В подтверждение моих слов я передала вашему посланцу дорогое украшение, которое подарил мне известный вам знатный человек".

Вот теперь, кажется, всё. Пожелав здоровья с благополучием и выразив твёрдую уверенность в скорой встрече, скромненько подписалась "уважающая вас племянница".

Запечатывать не стала. Воск — слишком хрупкий материал, и ещё, неизвестно, каким способом хозяин публичного дома собирается передавать послание регистору Трениума.

Ополоснувшись до пояса и насухо вытеревшись уже изрядно засаленным полотенцем, девушка переоделась в ольвийский костюм и едва успела вернуть на место сдвинутую к стенам мебель, как владелец заведения принёс ей обед.

— Господин Якус решил устроить у нас ундиалии для своих друзей, — проговорил он, опуская на пол объёмистую корзину. — Я не знаю, когда смогу навестить вас, поэтому принёс еды на весь день.

— Хорошо, господин Птаний, — кивнула собеседница. — Занимайтесь своими делами. А я постараюсь вас зря не беспокоить.

— Рад, что вы меня понимаете, Орли, — благодарно улыбнулся отпущенник.

— Но вы же сможете завтра передать моё письмо? — с лёгкой озабоченностью поинтересовалась беглая преступница.

— Всё сделаем как надо, — заверил её мужчина, гордо заявив. — Я всегда выполняю свои обещания.

— Вот поэтому с вами и приятно иметь дело, господин Птаний, — сделала комплимент Ника, зная, что хозяин публичного дома весьма падок на лесть.

Наглядно подтверждая его слова о грандиозности праздника, в бордель вне графика завезли дрова и древесный уголь, а также пришёл целый караван носильщиков с корзинами, где, кроме разнообразных продуктов, были живые цветы и зелёные виноградные листья.

Мальчики Птания, тихо ворча и громко вздыхая, мастерили из них гирлянды, которыми украшали дом изнутри и снаружи.

Потом они с хозяином быстренько сбегали в ближайшую дешёвую мыльню, а вернувшись, начали наносить грим и облачаться в спецодежду.

В самый разгар сего тоже творческого процесса заявился Гортенз Броний Тан с двумя молодыми приятелями, подрядившимися усладить взор и слух участников ундиалий сценой из какой-то драмы.

Чуть позже пришли два вертлявых флейтиста, явно способных составить конкуренцию работникам заведения Лава Птания Сара.

Рассудив, что чем многолюднее, тем больше глаз, девушка перестала подходить к окнам, вновь попытавшись сочинить послание госпоже Ирдии Корнелле. Однако проникавшие в комнату звуки праздника мешали сосредоточиться.

Тогда беглая преступница, свернувшись клубочком, попыталась отстраниться от обрывков разговоров, музыки, песен, смеха и прочих звуков, превращая их в "белый шум". Только после этого она задремала.

Привычно очнувшись от тихого лязга открываемого замка, Ника удивлённо уставилась в заполнившую комнату темноту. Обычно рабочая ночь в борделе продолжалась до того, как небо начинало сереть в предчувствии рассвета.

"Может, Птаний просто что-то забыл? — торопливо просыпаясь, подумала девушка, настороженно прислушиваясь и озадаченно понимая, что снизу не доносится ни звука. — Неужели ундиалия закончилась так рано?"

Закрыв дверь, хозяин публичного дома без лишних слов разделся и лёг спать.

Мысленно пожав плечами, гостья вновь опустила голову на подушку, усмехнувшись про себя: "Вот уж не думала, что он захочет выспаться перед столь пустяковым делом. Неужели настолько трудно незаметно подбросить маленький папирусный свиток регистору Трениума?"

Она так и не узнала: сам ли владелец заведения как-то "свернул" праздник, или заказчик просто решил долго не засиживаться? В любом случае, в эту ночь обитатели борделя уснули непривычно рано.

Когда Нвалий старательно елозил мокрой тряпкой по полу, изображая уборку, привычно притворявшаяся спящей беглая преступница услышала доносившийся сквозь распахнутую дверь голос владельца заведения:

— Как наносишь воды, одень чистый хитон. Пойдёшь со мной в город.

— Да, господин, — отозвался невольник, выползая из-под высокой кровати.