Чтение онлайн

— А как с Тусетом познакомился?

— На улице, — юноша мотнул головой, отгоняя муху от глаз. — Его хотели ограбить, я заступился.

— Я слышал, его осудили за колдовство?

— Да, — как можно равнодушнее ответил Александр. — Говорили, что он волшебством убил верховного жреца. Но это случилось уже после того, как я дал клятву Сетиеру.

Дальше они шли молча, пока Раамос не воскликнул:

— Гивры!

Алекс увидел впереди группу строений, оседлавших пологий холм.

— Еще немного, — пробормотал он. — Еще чуть-чуть.

— А почему ты одеваешься по-нашему? — вдруг спросил его спутник.

— Не люблю, когда на меня обращают внимание, — ответ на этот вопрос Александр подготовил заранее. — Иногда это мешает выполнять поручения господина.

— Наверное, мне бы тоже это не понравилось, — согласился келлуанин и хрипло хохотнул. — А вот и они! Проснулись ленивые жабы!

От деревни по дороге бежали двое мужчин. Тот, что повыше, вырвался вперед и несся большими прыжками, держа в руке короткую дубинку. Второму мешала быстро двигаться квадратная корзина, которую он то и дело перекладывал из руки в руку.

— Господин! — басом заорал передний. — Где вы были? Мы так волновались?

Раамос остановился, и Алекс вслед за ним.

— Может, опустим носилки, господин? — предложил он.

— Не нужно, — отмахнулся келлуанин. — Отдай дубинку и берись за палки, Беснор.

— А кто это? — встрепенулся слуга. — Сирзес! Что с ним, господин?

— Бери живее! — рявкнул хозяин. — Почему так долго нас не искали?

Он потирал кисти рук и гневно поглядывал на Беснора.

Александр качнул носилки, и ноги раненого мягко ударили по ягодицам слуги. Тот резво шагнул вперед.

— Но, господин! — залопотал он. — Солнце еще не высоко… Мы думали… А что случилось?

— Лев ему грудь разодрал, — ответил господин, поигрывая дубинкой. — Его надо к лекарю.

— Но, господин, где мы его найдем в этой дыре!

Прежде чем Раамос успел ответить, подбежал второй слуга и несколько минут шел рядом, беззвучно открывая рот. Молодой келлуанин поморщился, вырвал из его рук корзину, вытащил кувшин и с жадностью припал к горлышку. Запахло пивом. Алекс сглотнул вязкую слюну. Раамос велел им остановиться и, приподняв голову раненого, попытался его напоить. Почувствовав влагу на губах, Сирзес поднял веки и посмотрел на него мутными глазами. Александра поразила та забота и нежность, с которой этот знатный юноша поит своего слугу. Тот сделал несколько глотков и благодарно прикрыл глаза. На смуглой сухой коже сейчас же выступили крупные капли пота.

— Туптах! — скомандовал молодой келлуанин. — Замени моего друга.

— Да, господин.

Раамос протянул Алексу кувшин.

— Если ты не возражаешь, я буду звать тебя Айхзес?

— Благодарю тебя, господин, — поклонился Александр, переводя свое новое имя как: «Поклоняющийся Айху, богу папируса и тростника, покровителя учеников».

Пиво было холодным и вкусным, и дорога после него показалась гораздо легче. А может дело в том, что носилки с раненым сейчас несут другие? Юноша хмыкнул.

— Господин! — окликнул Туптах. — А что случилось со львом.

— Мы с Айхзесом его убили, — ответил Раамос.

— Так надо снять шкуру! — встрепенулся идущий впереди Беснор. — Подаришь её отцу…

— Сначала нужно спасти Сирзеса! — огрызнулся молодой хозяин.

«Уж очень сильно он о нем заботится, — с привычной подозрительностью подумал Алекс. — Может быть тут что-то другое? Например — любовь?»

— Будешь еще? — спросил молодой келлуанин, указав на кувшин.

— Нет, мне хватит.

Когда они подошли к первому дому, возле ворот уже собралась небольшая толпа. Какой-то представительный старик в относительно белой юбке и с посохом в руке засеменил навстречу.

— Что с вашим человеком, господин?

— Лев разорвал грудь.

— Несите в дом.

Александр посмотрел на маленькие окошечки, вспомнил полумрак и духоту царившую внутри.

— Не надо, положите в середине двора и поставьте навес.

— Зачем? — встрепенулся Раамос.

— Попробую зашить его раны, — пояснил Алекс.

— Ты лекарь? — удивился старик.

— Нет, — покачал головой Александр, грустно подумав: «Совсем наоборот». — Но я видел, как это делается.

Старый келлуанин посмотрел на Раамоса. Тот пожевал губами и резко скомандовал:

— Выполняйте, что он говорит!

Носилки внесли в ворота, по требованию Алекса принесли единственную в деревне широкую скамью. Прежде чем уложить раненого, юноша сполоснул её водой. Понимая, что любое врачевание здесь начинается с молитвы, приказал найти и расставить вокруг все имеющиеся в доме амулеты. Долго и придирчиво выбирал иглу из четырех, имевшихся в деревне. После спросил: нет ли у кого-нибудь металлической посуды? Увы, нашли только неглубокое медное блюдо.

Александр уставил его на глиняных обломках, налил туда воды и приказал развести маленький костер, чтобы её вскипятить. Озадачив всех, он нашарил в сумке флакон с лечебным зельем и сразу отложил его в сторону. Принесли вино. Юноша наполнил чашу и влил туда две капли средства Энохсета.

— Это лекарство дал мне первый пророк храма Сета в Абидосе господин Сетиер, — пояснил Алекс. — Оно помогает исцелять раны и поддерживает силы.

Услышав столь авторитетную рекомендацию, толпившиеся вокруг зрители одобрительно зашептались.

Когда вода закипела, юноша, бормоча на ходу придуманную молитву Сету, опустил в блюдо нитку с иголкой и при почтительном молчании зрителей попросил помыть руки. Раамос отправил слугу за мылом. Туптах что-то проворчал, но подхлестнутый гулкой затрещиной, скрылся в доме и скоро вернулся с круглой деревянной шкатулкой, внутри которой оказалась полужидкая субстанция грязно-серого цвета с запахом мимозы.

Похлопав раненого по щекам, Алекс все-таки добился того, что он открыл глаза. Сейчас же к его губам поднесли чашу вина.

— Сейчас тебе будет очень больно, Сирзес, — тихо проговорил юноша и скомандовал застывшим в ожидании слугам. — Держите его.

Когда Александр сорвал присохшие к ране повязки, келлуанин заорал так, что взлетела приземлившаяся на поле стая птиц, и потерял сознание.

— Это даже хорошо, — пробормотал Алекс себе под нос и стал смачивать сочившуюся из рваных ран кровь.

По его знаку Раамос поднес блюдо с кипяченой водой. Иголка оказалась толстой, тупой и совсем не подходящей для хирургических операций. Тем не менее, юноша стянул края разрывов в самых широких местах, завязав на каждой свой узел. После чего кожу вокруг ран смазал зельем Энохсета и с помощью бледного Раамоса, как следует, перевязал несчастную жертву своего первого медицинского опыта.