Чтение онлайн

От этих воспоминаний защемило сердце, он вышел на улицу городка, сравнивая наезженные санями дороги с разбитым асфальтом своего мира, аккуратно прочищенные дорожки вдоль домов с занесёнными снегом и грязью тротуарами родного города, у администрации которого хронически не хватало денег на пешеходов, как, впрочем, и на проезжую часть дороги, тоже. Белову вспомнились жалобы своего приятеля, работавшего в мэрии, который говорил, что из города забирают 89 процентов собранных налогов. С каждым годом часть налогов, остающаяся в городе, уменьшается на пару процентов.

«Интересно, – отстранённо подумал он, – как там в России? Стала Москва вторым Косово или нет? Вся провинция вымерла или только её русская часть? Кем заселяется Урал, китайцами или корейцами?»

Зайдя к Сурону, сыщик долго беседовал с ним о пути развития человечества и уральцев, в частности. Тот с осени готовил два десятка священников-миссионеров для уральских селений. Обсудили материальные проблемы и перешли на духовные тонкости.

– Мне представляется, что наши священники должны воспитывать в людях не столько любовь к богам, сколько любовь к своему, уральскому, роду и своей земле, – за кружкой отвара из лесных трав рассуждал отставной сыщик, нашедший в лице Сурона родственную душу. – Если мы не приучим людей любить природу, не пройдёт и полсотни лет, все леса вырубят и в реках вместо рыбы будет одно дерьмо плавать.

– Не может такого случиться, – задумывался собеседник, – сколько поколений наших предков живут здесь, и ничего.

– Откуда, по-твоему, пустыни в Египте и Ливии, – поражал его старейшина, – почему наши горы сплошь поросли лесом, а в Армении и Ромее дерево в горах не найдёшь. Дрова там большая ценность, я не говорю о горах Парфии и Персии. Всё потому, что людей там живёт много, а нас пока мало. Но за пять лет вокруг Бражинска распахали столько полей, что, без заботы об их сохранности и сохранении лесов, пустыня будет и здесь.

– Как же ты предлагаешь поступать, – задумывался Сурон, – священник не может и не должен запрещать мирские дела.

– Он должен в каждом уральце воспитать любовь к своему краю, где каждая веточка и рыба суть творенье божье, младшие братья наши.

…– Что мне теперь, господа старейшины, ополчение поднимать? Или у казар воев нанимать? Что посоветуете? – Авар откинулся на спинку трона, мрачно уставился на покрытую голубым изразцом печь в углу думного зала. Изящные рисунки на плитках невольно завораживали своей искусностью. Опытный охотник, царь машинально начинал сравнивать изображения с настоящими животными, мысленно добавляя к рисункам объёма и толщины, изменяя пропорции и окраску. Когда Авар прошёл второй ряд плиток, он опомнился и взглянул на своих бояр-старейшин. Те подозрительно молчали, даже записные вояки не требовали похода, с привычными обещаниями богатой добычи и лёгкой победы.

«Неужели эти дикари всех напугали», – вздрогнул от глупой мысли Авар.

– Ну?!! Что молчите?!!

– Коли велишь воевать тех дикарей, – поднялся со скамьи воевода Бер, прозванный так за редкостное сходство с медведем, – надо оружных людей сотен двадцать собирать да казар просить полутысячу, не меньше. До распутицы не успеем столь народу исполчить, снег уже рыхлый. Так, что летом на лодках вверх по Каме или зимой по льду. Решай, царь.

– Хватит двадцать-то сотен? Или всех рабами оставим, как ныне, да ещё пару городов отдадим? – не сдержал злости Авар, давно отвыкший от военных поражений.

– Не ведаю, государь, – развёл руками Бер. – Один Род всё знает, как воинская удача ляжет.

– Дозволь мне, царь-батюшка… – После давяще длинной паузы поднялся старейшина Елень. Это его города теперь граничили с камскими дикарями, в случае поражения он рисковал остаться без земель и дохода. Конечно, кое-какая торговлишка останется, но полюдье с пяти городов пропадёт. – Может, замириться с теми дикарями? Зырята баял, они мир предлагали и отступного много за городки. Ежели взять с них хорошую плату, мы за пару-тройку лет на их же серебро казар наймём да своих воев снарядим. Тогда можно и ударить, да вернуть всё с лихвой. Опять же, если у дикарей серебро забирать, им не на что своих воев содержать будет. Мы за несколько лет мощное войско снарядим, а дикари закамские ослабеют, грабить им будет некого. Лазутчики наши тем временем всё узнают про лесовиков: кто у них глава, где селения, сколь войска, как воюют.

– Дело говорит Елень, – поднялись с мест сразу трое старейшин, чьи торговцы плавали по Каме. – Наши купцы, царь-батюшка, всё доподлинно узнают и твоим слугам доложат про тех дикарей пришлых.

– Что скажешь, Бер? – грустно обвёл взглядом Авар своих ближников. Понятно, что не хотят воевать без подготовки, да и ему самому спокойнее будет, когда врага изучат. Но неприятно колет в груди, что-то не так он делает.

– Разведать хорошо бы, да сил собрать неспешно, с казарами договориться. Годик-другой нам не помешает, – медленно кивал воевода, мысленно прикидывая свои действия на ближайшие месяцы.

Казары на «общественных работах» проявили себя настоящими мужчинами, никто не отлынивал, полученные железные топоры, кирки и лопаты мелькали в руках пленников. Отсутствие опыта у некоторых компенсировалось желанием тёплого жилья, первые дома на десять человек строили казары для себя с перспективой перепрофилирования под склады и жильё. Два десятка рабочих отправились на кирпичный завод, остановленный на зиму. Сейчас пришлось ломами и кирками добывать мёрзлую глину, срочно нарабатывая запас кирпича для новых строений. Держать пленных в домах с очагами уральцы не собирались, для Белова появилась очередная возможность продвижения цивилизации. Все временные рабочие разъедутся, рассказывая о достижениях уральцев, что поднимет интерес к сотрудничеству с бражинцами.

Вместе со строительством домов на месте будущей крепости на берегу Камы, начали строить кирпичную мастерскую, выходы глины Белов нашёл ещё лет пять назад. За эти годы он спланировал будущий город в мелких деталях. Сейчас осталось перенести план на бумагу и придерживаться его исполнения.

Кроме чисто технических вопросов при строительстве новой крепости уральцы получили огромный психологический эффект. Оказывается, казары слыли непобедимыми воинами по всем окрестным лесам, тем больший эффект вызвала победа над пугавшими всех казарами, да ещё факт работы пленников на уральцев. Буквально за неделю строительства под различными предлогами в устье Сивы побывали представители всех окрестных селений и родов. Спустя месяц к бражинцам добрались даже старатели из Соли-Камской, якобы обменять намытое золотишко и найденные самоцветы.

– Однако, – только и выговорили Кокора с Егозой, глядя на казар, бодро поднимавших венцы своего будущего жилья.

Полсотни казар, присягнувших на военную службу уральцам, разместились в Бражинске, усиленно тренировались держать строй и слитному копейному удару. Кузнецы начали подковывать казарских лошадей и готовить для них комплекты вооружения. Десяток казар уральцы собирались отправить после открытия навигации в Прииск, для охраны нового города, строительство которого назрело давно. Кроме добычи золота в Прииске Третьяк собирался построить домну и выплавлять самый дешёвый чугун, город планировался металлургическим центром уральцев. Железо и сталь в этих краях, как успел убедиться Белов, были не намного дешевле золота, но значительно популярнее и востребованней. Хоть Прииск и находился в таёжном углу, в предгорьях Урала, оставлять литейщиков без охраны уральцы не собирались.

Зима и весна седьмого года прошли в подготовке строительства Прииска и напряжённых работах по постройке крепости в устье Сивы. За зиму казары отстроили там два десятка домов, оборудованных печным отоплением, запустили недалеко от новой крепости кирпичную мастерскую, где сами же работали. За неделю мастерская выдавала «на гора» до тысячи штук кирпича, после наступления тепла уральцы собирались добавить к нему производство черепицы. Все уральцы, побывавшие зимой в полусгоревшем Баймаке, понимали необходимость замены камышовых крыш на черепичные, такие дома труднее будет поджечь стрелами, а в предстоящих сражениях никто не сомневался.