Чтение онлайн

— Он оскорбил вас? — вытаращил глаза артист.

— Меня и мою семью, — проворчала путешественница и досадливо поморщилась. — Но дело не в этом. Там остался Превий Стрех, и я опасаюсь, как бы тот грубиян не навредил ему чем-нибудь.

— Что вы сказали, госпожа Юлиса? — прервался на полуслове Корин Палл. — Где Превий, что с ним?

Старший урбы в коротких, точных выражениях описал молодому человеку положение его возлюбленного. После его рассказа актёры пришли в страшное возбуждение, и забыв о репетиции, стали собираться выручать коллегу из беды.

Примчался Ванир Меркфатис, привлечённый начавшейся суматохой. Выслушав девушку, он скривился, словно раскусил лимон.

— Этот Квартий Струс должен деньги господину Картену. Ему уже давали отсрочку, но он не вернул ни риала. Теперь у него могут отнять дом. Струс ужасно злится на господина Картена. Вот и нагрубил вам, госпожа Юлиса.

— Его денежные проблемы не дают право так со мной разговаривать! — выпалила Ника, всё ещё чувствуя бурливший в крови адреналин.

— Конечно, госпожа Юлиса, — поспешно согласился отпущенник. — Струс вёл себя, как варвар и дикарь!

Пока они беседовали, актёры нестройной толпой вышли за ворота. Сгрудившись у дверей дома, женщины принялись тревожно перешёптываться.

— А они живут дружно, — одобрительно пробормотала путешественница.

— Урба словно семья, госпожа Юлиса, — почтительным, но слегка наставительным тоном проговорил Меркфатис. — Переезжая с места на место, артисты всегда среди чужих людей. Чтобы заставить себя уважать — им надо защищать друг друга.

— Один за всех, и все за одного, — улыбнулась попаданка, вспомнив девиз киношных мушкетёров.

— Что-то вроде этого, — залился своим мелким, противным смехом отпущенник и уже серьёзно, по-деловому осведомился:

— Могу я узнать, госпожа Юлиса, зачем вы заходили к Струсу?

Ника сильно сомневалась в том, что причина её визита в злополучную мастерскую действительно неизвестна смотрителю за театром, но пояснила:

— Хотела попросить его переделать тележку в фургон.

Слащаво улыбнувшись, собеседник осуждающе покачал головой.

— Клянусь Нутпеном, госпожа Юлиса, вам не стоило так себя утруждать.

— Почему? — вскинула брови девушка. — В дороге он гораздо удобнее.

— Простите мою смелость, госпожа, — потупил глазки Меркфатис. — Но, видимо, господин Картен оказался не слишком щедр при расставании.

Путешественница нахмурилась, подумав с нарастающей тревогой: «Неужели этот прохвост узнал о тысяче золотых вместо пяти?»

— Клянусь Нутпеном и Наклувом, я ни в коем случае не сомневаюсь в доброте моего покровителя, — тут же заюлил бывший невольник.

Но попаданка, желая поскорее разобраться в его словах, раздражённо прервала его взмахом руки.

— Откуда вы знаете?

— Иначе, он сам купил бы вам новый фургон, госпожа Юлиса, — на лицо собеседника вновь вернулась ехидно-слащавая улыбка. — А не отдал бы старую телегу Руба Остия Круна.

— Вы проницательный человек, господин Меркфатис, — с трудом подавив вздох облегчения, пробормотала Ника, на всякий случай отведя глаза.

Смотритель театра скромно пожал плечами, явно наслаждаясь заслуженной похвалой.

— Только вы же сказали это не просто так? — взяв себя в руки, поинтересовалась путешественница.

— За небольшую плату я превращу вашу повозку в замечательный фургон, — клятвенно пообещал отпущенник. — Тёплый, лёгкий, удобный.

— Вы? — вскинув брови, девушка окинула его скептическим взглядом.

— Не сомневайтесь, госпожа Юлиса! — горячо заверил собеседник. — До того, как милостивый господин Картен даровал мне свободу, я немало потрудился топором и тесалом. Да и сейчас ещё делаю декорации.

Ника сделала вид, будто всё ещё колеблется, а мужчина продолжал убеждать.

— Возможно, у меня нет душистых кедровых досок, как у господина Струса, но чем хуже сосна или липа? А главное — я возьму гораздо меньше, и вам не надо никуда ходить.

— Сколько вы хотите? — перешла к главному вопросу девушка.

— Двести риалов, — выпалил Меркфатис. — Поверьте, дешевле никто не сделает.

Она попробовала поторговаться, но собеседник остался неумолим. Путешественнице удалось добиться только контроля за проведением работ и устранения брака за счёт исполнителя. Зато мастер вытребовал пятьдесят риалов задатка на материалы.

Они как раз успели договориться до возвращения актёров. В центре гомонящей толпы, широко улыбаясь, шёл ужасно довольный драматург.

— Простите, господин Превий Стрех, что мне пришлось отступить, оставив вас на поле боя, — шагнув к артистам, развела руками Ника. — Но я прислала помощь.

— Что вы, госпожа Юлиса! — под смех коллег замахал руками молодой человек. — Мне ничего не угрожало. — Струс принялся ругать своего раба за то, что не смог вас остановить. Обзывал его трусливым щенком и даже грозился побить. В это время я ушёл. Просто пожалел их. Связываться не захотелось.

Учитывая довольно субтильное сложение поэта, последние слова не могли не вызвать нового взрыва хохота, заставившего сорваться с ограды воробьёв.

— Вы очень умело владеете кинжалом, — сказал актёр, по-прежнему улыбаясь. — Едва не выпустили кишки тому рабу.

— Отец научил меня не только читать и писать, — с подчёркнутым спокойствием пояснила путешественница. — Он считал, что девушка нашего рода должна уметь постоять за свою жизнь и честь.

— И вам приходилось использовать свои навыки? — с ясно различимым подтекстом спросил старший урбы.

— Неоднократно, господин Гу Менсин, — тем же невозмутимым тоном ответила Ника, бестрепетно встретив недоверчиво-колючий взгляд старого актёра. — Грубияны встречаются не только в Канакерне.

Отыскав глазами красивое лицо Анния Мара, добавила с неприкрытой угрозой:

— Очень надеюсь, что среди вас таких нет.

— Можете не сомневаться, госпожа Юлиса, — солидно откашлявшись, заверил её толстяк, тут же сменив тему разговора.

— Всё, посмеялись и хватит! Пора репетировать. Солнце уже высоко. Ты, Балк Круна, опять в такт не попадаешь?

— Я пою правильно! — обиженно возразил хорист. — Это Крайон Герс всё время сбивается.

— Я? — возмутился молодой человек. — Уши прочисти, Балк Круна! Только что сам в третьем такте опоздал!