Чтение онлайн

Я проснулся от какого-то странного звука. Одинокий стук откуда-то из коридора. Глухой удар, будто упало что-то тяжелое. Привыкший к симфонии торгового корабля, я несколько мгновений прислушивался, пытаясь различить — а не приснилось ли мне это падение.

Меня вновь преследовали кошмары, и то, что встревожило мое сердце, легко могло оказаться эхом сновидения.

Заскрипела металлическая сетка над головой — Фарри, спавший на втором ярусе, повернулся на бок. Что-то пробормотал во сне Сабля.

Бум.

Я в один миг выбрался из-под одеяла и опустил ноги на мягкий ковер. В каюте было тепло, несмотря на то что печь уже погасла. В воздухе пахло парами энгу, дрожала обшивка пробирающегося сквозь льды корабля.

Бум.

Источником странных звуков оказался Шон. Он лежал в коридоре, вывалившись из каюты лицом вниз. Когда увидел бедолагу, я заметил, как моряк с трудом поднял правую руку, сжатую в кулак, и обрушил ее на пол.

Бум.

— Шон? Ты в порядке?! Ты очнулся?

Рука взметнулась вверх и рухнула обратно.

БУМ.

Я бросился к каюте Квана, забарабанил кулаками:

— Шон! Шон очнулся!

Обернулся к моряку. Тот повернул голову на бок, и я увидел, что глаза его кровоточат. Багровые полоски размазались по лицу Шона.

— Помоги… — прохрипел он с ужасом и отчаянием. — Помоги… мне…

Кван выскочил в коридор в смешном спальном одеянии, изрисованном символами медицинских гильдий.

— Да что же такое! Шон! — изумился врач и бросился к моряку.

— Он… он… во мне…

— Кто? Ты о чем?! — Кван посмотрел на меня. — Помоги его занести!

Из каюты доктора вышел Буран, молча прошел мимо меня, оторопевшего от слов Шона, и легко поднял бедолагу на руки.

Я тенью последовал за ними, в пропахшую слабостью и болезнью каюту. Буран осторожно положил Шона на кровать, глянул на кровавые следы на полу.

— Шон, ты меня слышишь? Эд, принеси-ка мне мой чемоданчик! Быстрее!

Я выскочил наружу. Деревянный саквояж, отделанный посеревшей от времени кожей (когда-то бывшей ослепительно-белой), стоял под койкой Квана.

Доктор, получив свое сокровище, не глядя распахнул жадный рот чемоданчика и полез туда, бросая короткие взгляды на содержимое.

— Шон, говори со мною! Говори! Как ты? Голова болит?

— Он… во… мне… помоги… — Тго «и» растеклось и сорвалось в хрип.

— О чем ты, Шон? О чем?

— Он о том, кто поработил Зиана, — догадался я. — Он о той твари… Она жива?! Светлый бог, неужели она жива?!

— Я видел, как горел его труп, — без шуток отметил Буран.

— Он управлял Шоном. Он мог перепрыгнуть в него, когда Фарри его убивал! Так же, как перепрыгнул в Зиана от того мертвеца, на «Сыне героев»!

Меня затрясло. Прошлое возвращалось. Прошлое опять возвращалось. Если бы сейчас в иллюминаторе показалась бритая физиономия Эльма — я бы не удивился.

— Успокойся, Эд. — Буран положил руку мне на плечо.

В каюте Шона один за другим появились остальные моряки со «Звездочки», встревоженные, искренне переживающие за товарища.

— Надо показать его шаману местному! — сказал Сабля, он осоловело тер глаза, приходя в себя.

Три Гвоздя, зашедший в каюту чуть позже, едва ли не подпрыгнул от возмущения:

— Этого ему и надо!

— А? — не понял Сабля. — Че?

— Никаких шаманов, — нервно заметил Три Гвоздя. — Неужели ты не понимаешь?

— Помогите… — чуть громче и с отчаянием проговорил Шон. Его глаза с надеждой шарили по нашим лицам, по щекам неторопливо сползали кровавые слезы, а мы в растерянности переглядывались друг с другом. Лишь Кван сосредоточенно возился с саквояжем, доставая оттуда диковинные приспособления.

— Уберите… его… Он вернется… Я держусь… Помогите… — сухо зарыдал Шон. Его всего трясло.

— Держись, Шон! Держись, давай! — Сабля приблизился к койке. — Док, тебе помочь?

— Подержи его! — буркнул Кван. Он стоял на коленях перед Шоном, закусив губу и переливая какую-то жидкость в металлический шприц. — Кто-нибудь, принесите теплой воды и чистую тряпку. Что у него с глазами, а? Что?!

— Нет… Уберите… Он… Он идет!

— Я думал, что мы прикончили ту тварь… — выдохнул Три Гвоздя. Я заметил, как потемнело лицо Грэга, как отшатнулся прочь Половой и от одноглазого повеяло ужасом. — Но… Кажется, я знаю, что произошло. Кажется, я все понял!

В каюте стало душно. Волосы мгновенно взмокли от пота. Тот, кто поселился в теле Шона, вызывал у меня приливы омерзения. От него словно расходились черные волны, и все, к чему они прикасались, — портилось. Рыхлело.

Гнило.

А за стеклом иллюминатора Пустыня празднично окрасилась в золото от пробуждающегося солнца. Небо наливалось радостной синевой. Свет жестокого снежного мира и мрак тепла.

— Я могу… Могу его… Помогите!

Кван дал знак Сабле, и тот навалился на одержимого.

— Все будет хорошо, — успокаивающим голосом проговорил врач, примерившись к руке бедолаги. Тот вяло засопротивлялся. Из глубины Шона вдруг всплыло другое выражение лица: хищное, злое и обреченное. Глаза сверкнули, брызнули кровью. Кван охнул, локтем отер со щеки темные капли.

— Нет! — прогудело из груди Шона. — Вы не сможете! Вы!

Сабля навалился на моряка, а Кван, поморщившись, сквозь рубаху вогнал в руку одержимому пирату свой чудовищный шприц. Шон заскулил от боли, и я был готов поклясться, что та тварь вновь отступила, оставив нашего товарища. От ужаса бедняги мне стало плохо, во рту поселился соленый привкус. Я не выдержал, отступил назад и сплюнул на чистую палубу, не в силах удержать эту мерзость в себе. Замутило.

— Все, теперь он будет спать, — наконец сказал Кван. Не глядя на Шона, он положил инструменты обратно в саквояж. Губы доктора побледнели от напряжения.

«И от дурных мыслей».

— Больной, проснитесь. Время принимать снотворное, — прокомментировал это Буран.

— Очень смешно. А главное — как уместно! — не выдержал я.

Неприкасаемый с насмешкой хмыкнул, хотя мои слова его задели.

Шон вздрогнул, прохрипел что-то, стараясь удержаться в сознании. Пальцы вцепились в матрац. Сабля прижимал моряка к топчану, челюсти корсара ходили ходуном от обиды. Никто не проронил ни звука, даже двигатели ледохода словно притихли. Шон еще несколько раз дернулся, жалобно всхлипнул, а потом обмяк.