Чтение онлайн

Каждый день одно и то же.

Поэтому весть о корабле оказалась знаковым событием.

— Корабль. На юге. Один. Уходит, — громко перевел нам повторяющиеся сигналы кто-то из зевак.

Многоголосо вздохнула толпа, возгласы перепутались, перемешались.

— Братство?

— Кому еще?

— Теперь уже есть кому. Берег ближе, чем Содружество. Может, из этих?

— Да кто угодно.

— Пират?

— Падальщики?

— Братство!

— Может, наши?

Люди, разгоряченные тренировкой, сыпали предположениями, спорили. Под моими руками дрожал поручень, внизу крошили лед гигантские траки. Пустыня сверкала, выедая глаза, слева тянулись поля алого мха. Я наблюдал за сигнальщиком на борту. Он все махал и махал, повторяя сообщение, пока с других кораблей не подали сигнал, что услышали его. Парень опустил руки, но на верхней палубе появился кто-то в рыжей парке Клинков, и сигнальщик вновь принялся передавать сообщение.

Разбитая губа пульсировала, но из-за холода толчки чувствовались все меньше.

— Рубенс идет за ним. Меняем курс.

«ИзоЛьда» дала гудок и медленно стала заворачивать налево. Трубы задымили, на палубе инструментариев запустили сердце ледохода на полную. Я даже пожалел, что отправился на тренировку. Мы так долго плелись… Так медленно. Красный фрет Барри Рубенса удалялся от нас так, словно мы остановились.

— Походу мы прокакали веселье, — прервал гомон Буран. Он покачал головой. — Это больно меня ранило. А когда мне больно — страдать должны все. Поэтому давайте, заплетайте косички и продолжаем. Я хочу, чтобы, когда вам встретятся настоящие мужчины, вы знали, как их удовлетворить.

Неприкасаемый нахмурился:

— Нет, как-то не очень вышло. Забудьте. Продолжайте наносить друг другу увечья, прошу вас.

Клинок в руке стал невыносимо тяжелым. Мороз вновь стал запускать руки под одежду. Настроения драться не было. Да и губа болела.

— Быстро-быстро! — гаркнул Буран.

После первой, несколько ленивой атаки напарника, которую я без труда слил в сторону, яответным ударом направил клинок ему в незащищенное колено, и интерес появился. Парень охнул, припал на подбитую ногу и ринулся в драку с большим усердием.

Корабль мы нагнали довольно скоро. Он и «ИзоЛьда» стояли на месте, рядом друг с другом. Хищный красный фрет и приземистый шапп, когда-то выкрашенный в белый цвет, с огромными прорехами облупившейся краски. К фальшбортам были приколочены черепа животных. Охотники? У шаппа виднелись рыжие парки адептов Восходящего Солнца. Ну и, конечно же, там находился и Фарри, меж мрачными фигурами Монокля и Тороса.

Дождавшись своей очереди, я спрыгнул на лед. Поправил штурмовой клинок и расправил плечи. Вот он я, Пустыня. Не мальчик, а мужчина. Воин. И таких, как я, здесь уже не десять-двадцать человек, а сотни. Это не одинокий ледоход. Это настоящая армия.

Немудрено, что команда шаппа не торопилась выходить к нам навстречу.

Под ногами похрустывал снег. После вечно дрожащего пола мне казалось, будто я ступаю по меховому ковру. Мягкому и при этом незыблемому.

— Близко не подходить!

— В цепь, в цепь!

Новоявленные командиры расставляли вчерашних рыбаков, мастеровых, пустынников в шеренги. Я шел дальше, зная, что не подчиняюсь здесь никому.

— Перепугались, — сказал я, когда поравнялся с Фарри. Он поднял голову, глянул на меня из-под меховой шапки и обернулся на наши корабли.

— Льдинки-ботинки, а ты бы не испугался?

Ответа не требовалось, все и так было ясно.

— Эк тебе лицо раздуло, — отметил Фарри. Я коснулся разбитой губы языком. Поморщился.

— «Хватала», — произнес Монокль название корабля. — Прекрасное имя.

Он скинул капюшон. Рваные облака плыли по небу и волокли по льду серые тени.

— Уже теплеет, заметили? — ни к кому не обращаясь, спросил он.

Торос покосился на него неодобрительно, но промолчал. А я согласился со словами капитана «ИзоЛьды». Мороз отступал. Теперь повсюду был просто холод.

Барри Рубенс накинул капюшон обратно и зашагал к «Хватале». Добрался до лестницы, свисающей с технического хода. Взялся за крепкие поручни и ловко поднялся. Вытащил из-за пояса нож и постучал в дверь рукоятью.

Он ничего не говорил. Лишь привалился плечом к борту шаппа и со скучающим видом ждал.

Изнутри что-то звякнуло. Хрустнуло. А затем дверь распахнулась. В Пустыню протиснулся мужчина необъятных размеров. Он что-то спросил у Монокля сверху вниз, но тот лишь махнул рукой в сторону Фарри.

Толстяк с опаской подошел к лестнице и с пыхтением спустился.

— Слушай, — попросил Фарри, хотя мог и не делать этого. Я знал, для чего здесь нахожусь.

Охотник еле передвигал ноги. Ох, как же далеко отсюда он хотел оказаться. Где-нибудь в теплом месте, со знакомыми запахами, лицами. В безопасности.

Фарри шмыгнул носом.

— Крепкого льда вам, — толстяк с заискивающей улыбкой обратился к Торосу. — Мы зла никому не желаем и бед не хотим никаких.

Телохранитель даже не моргнул. Как стоял белой глыбой, так и продолжил стоять. Лишь ветер приглаживал шерсть парки.

— И вам крепкого льда, — сказал Фарри. Ему нравилось удивлять новых собеседников. Он и сам до сих пор поражался своей роли. Хотя, как мне кажется, уже значительно реже.

Заросшее лицо охотника казалось мордой животного. Растерянный взгляд толстяка запрыгал по нашим лицам. Торос-Фарри-я, я-Фарри-Торос. Он даже опустил голову, разглядывая заговорившего с ним подростка.

К нам двинулись Клинки. Без угрозы, с живым интересом. Но охотник занервничал еще больше. Впереди солдат Спящего шагал Тас Бур. Шаман сбросил капюшон, явив солнцу сверкающую лысину с вязью татуировок.

— Меня зовут Фарри. Я командую этой экспедицией, — представился мой друг.

— Эм… А… — толстяк улыбнулся, но тут же исправился, осознав, что никто не шутит, и выпалил заготовленную, но совсем позабытую в дороге речь:

— Я этот… Ротенбруст из Рудни-Онга… Промысловики мы. С забоя идем. Олени на дальние поля пришли. Ну и мы их того. Ну, да…

— Давно ли ты был в Рудни-Онге, друг мой? — печально спросил Монокль, непонятно как оказавшийся рядом с нами.

— Неделю как, а что? Что-то сморозилось? Вы сами-то откуда?

— Отовсюду понемногу. — улыбнулся Фарри, — надеюсь, что все с Рудни-Онгом в порядке, если до него не добралось Братство.

— Братство? А что с ним? В паре лиг от нас их лагерь стоит. Громгар даже пригнали. Мы вон, им мясо продаем.

Глядя на наши лица, он весь сжался. Тут не нужно быть эмпатом, чтобы увидеть, как заледенели глаза тех, кто видел зверства фанатиков.

— Мы вольный город. Мы в войны не лезем. Когда Содружество с Берегом топтались, я возил провиант адмиралу Мингу Айронкастловскому. Он меня лично благодарил. Ну там же все понятно, Берег — те еще твари. А вот с Братством сражаться мы не договаривались. Мы не солдаты. Они нас не трогают.