Чтение онлайн

Зашипели приводы. Массивная преграда лязгнула и поползла влево. Из недр Сфера пахнуло прохладой.

Как же хочется пить… Глубина забери, сейчас он больше хотел глотка воды чем того, за чем пришёл.

— Ты идёшь? — Фредерик посмотрел на кузена. Тот старательно глядя себе под ноги поспешил за родственником. Вошёл в сень прохлады. Помог закрыть дверь.

Пока та медленно скрывала от них внешний мир — Майзер смотрел на представителей Мрацелин отрешённым взглядом.

— Что с тобой?! — шикнул на Лормина Фредерик. — Зачем ты так унижался?!

— Это же Майзер, Фред! — возмутился тот. — Сам Майзер!

— И что?! Ты струсил?!

— Нет, что ты, брат мой! Просто… Никто не смеет грубить Майзеру Раммону! А ты грубил! Он этого так не оставит!

— Перестань.

Фредерик развернулся, задрал голову. Голубоватая подсветка образовывала на гигантском куполе сферы множество чёрных пятен. Призрачное шахматное поле. Лицо Лормина при таком освещении показалось ему мёртвым.

— Нам… туда? — прошептал кузен и ткнул дрожащей рукой куда-то вглубь.

Над полом висел огромный шар, словно бурлящий. Фредерик двинулся к нему. Позади послышались неуверенные шаги Лормина.

Чем ближе они подходили к шару, тем страшнее ему становилось. Сотни мертвецов, сплетённых в единое целое, беспрестанно крутили головами. Голубой свет то вспыхивал в их глазницах, то угасал. Руки, ноги древних покойников подрагивали. Клацали зубы. Хрустели кости.

— Лоден великий… — почти проплакал Лормин. Фредерик удержался от возгласа. Приблизившись к шару, он поднял голову. Неторопливо закатал рукав рубахи, оголив предплечье. Шуршащее, стучащее месиво то поднималось, то опускалось. Дышало.

— Я — представитель рода Мрацелин — пришёл отдать кровь свою, — громко сказал Фредерик. — Ради будущего человечества. Ради империи, я желаю воспользоваться Правом, оставленным каждому жителю обитаемых планет и добавить род Мрацелин к числу тех, кто готов вести империю Лодена в будущее. Да пусть победит достойный!

Сфера мигнула чуть ярче. Движение остановилось. Мёртвые головы будто разом посмотрели на него, а затем покойники заворочались, уступая место кому-то, прорывающемуся изнутри шара.

Фредерик едва не отступил. Услышал, как попятился Лормин.

Наружу высунулась голова с длинными седыми волосами, во глазницах горело голубое пламя. Челюсть хрустнула, отвиснув. Бесконечная шея, как змея, всё тянулась и тянулась из шара, пока лицо покойника не застыло в футе от Фредерика.

— Заявлять о праве на смену династии допустимо лишь в случае утраты императорской крови, — раздалось отовсюду. Голос ударил по барабанным перепонкам, и Фредерик чуть не присел от неожиданности. Голова висела напротив него, но звук шёл не от неё. Его источал пол, стены и сотни мёртвых ртов. — До той поры Орден подчиняется представителю текущей династии. Ваше предложение является изменой. О попытке будет сообщено истинному правителю империи Лодена — Воннеруту Халамеру. Покиньте алтарь или же будете уничтожены.

— Кому? — не понял Фредерик.

— Тридцать, — отчётливо сказала седовласая голова. — Двадцать девять. Двадцать восемь.

— Бежим! Бежим, Фред! — Лормин бросился к выходу. — Быстрее.

Воннерут Халамер? Кто это?!

— Фред! — Лормин уже был у двери. Дёрнул за ручку. — Помоги, не открывается!

— Двадцать пять. Двадцать четыре.

Фредерик отшатнулся, повернулся к кузену. Воннерут Халамер? Знакомое имя. Знакомое! Где он слышал его? Когда?

Они вместе навалились на рычаг, но дверь не пошевелилась.

— Двадцать. Девятнадцать.

— Почему она не открывается? — завопил Лормин. Он дёргал её как безумный. — Почему не открывается?!

Фредерик забарабанил по двери, в надежде, что их услышат.

— У нас заклинило дверь, откройте! Откройте!

Лормин дёргал рычаг то в одну сторону, то в другую, но тот застыл, будто приваренный.

— Одиннадцать. Десять. Девять.

Фредерик вдруг понял, почему дверь не поддаётся. Выпрямился. Немеющими руками потянулся к коммуникатору.

— Да помоги мне, Фред! — завизжал Лормин. — Что ты делаешь? Помоги мне!

— Восемь. Семь, — монотонно считала голова.

Отец ответил сразу, будто бы ждал сигнала.

— ПОМОГИ МНЕ ФРЕД!

— Фредерик, ты где? Ты где, Фредерик?! — послышался родной голос.

— Пять. Четыре. Три.

— Прости… папа… — сказал Фредерик.

— Один. Ноль.

И в этот миг он вспомнил, где слышал имя Воннерута. Так звали дальнего родственника Стоика, пропавшего в Глубине много лет назад. А через долю секунды тело Фредерика пронзил голубой свет. Тела кузенов выгнулись, и призрачные щупальца потянули их к бурлящему шару.

Глаза мёртвых Мрацелин зажглись бирюзой.

Солокерцы по ту сторону двери отпустили рычаг, повинуясь команде господина, и отворили вход в Сферу. Майзер Раммон смотрел, как шар Калькуляции втягивает в себя двух отпрысков благородного рода. Наместник Ливня до сих пор не пришёл в себя от новости, что Воннерут Халамер жив.

Это дарило некую надежду. После Стоика любой правитель будет благом.

Вот только… Майзер ждал этого момента двадцать лет. Готовился к нему. И потому чувствовал себя обманутым.

Развернувшись, он зашагал к лестнице. Кордоны можно снимать. Теперь они бесполезны.

В углу жужжал кондиционер, пытаясь расшевелить затхлый воздух в едва освещённой комнатушке. Жужжал с перебоями, будто давясь ароматами трущоб Лаймуара. Но вонь всё равно просачивалась в железную коробку, именуемую с какой-то радости — квартирой. На улице кто-то орал. Монотонно, но, определённо, с угрозами. Рэм лежал на жёстком матрасе, закинув руки за голову, и надеялся, что крикуна кто-нибудь прибьёт. В конце концов это же возможно. Должно же остаться в мире хоть что-то хорошее.

Потому как на данный момент ничего даже близкого к хорошему не наблюдалось. Погибая от безделья, Рэм строил планы. Коварные, несомненно. Чудовищные. Жестокие. Во-первых — отыскать монотонного крикуна. Выдрать ему язык. Переломать все кости. Жестоко.

Во-вторых — по-человечески помыться.

Нет. Это всё-таки, во-первых. Да, приоритетная задача. В душном «отсеке для существования» ванная была в таком состоянии, что касаться её без перчаток мог только какой-нибудь полоумный выродок, обдолбанный прокхатовской дурью и давно уже не желающий и дальше влачить своё грёбанное существование. Рэм был близок к этому состоянию, но ещё не до конца. Потому что оставался третий пункт.