Чтение онлайн

Но не успел я еще закрыть дверь, как до меня донесся голос наглого пацана, которого мне теперь надлежало учить.

– … да ему лет-то сколько, - вещал Стас, причем, явно обо мне, - тоже мне, учитель.

– Ты его недооцениваешь, - вступился за меня Федор.
– Денис, может, и молод еще, но опыта ему не занимать, к тому же, у него необыкновенная сила и…

Я громко хлопнул дверью, и Слесарев смущенно замолчал.

– Спасибо, Федор, но расхваливать меня не надо, - сказал я.

– У него и не получилось, - фыркнул Стас, он сидел на столе, вальяжно раскинувшись, болтал одной ногой, а другую, согнув в колене, водрузил прямо на столешницу.

– И не надо, - отозвался я.
– Пошли, ты идешь со мной.

Он прищурился:

– С какой это стати?

– Кажется, Красов объяснил: ты мой ученик.

– А-а,- протянул Стас, - а я-то думал, ты сообщишь мне что-нибудь новенькое.

– Послушай, - разозлился я, - мне эта идея нравится не больше, чем тебе!

– Тогда распрощаемся и разойдемся, - предложил он, сияя голубыми-голубыми глазами.

– Нет, - отрезал я, - раз у тебя такой большой дар, ты должен приносить пользу, а не лежать на диване, задрав ноги.

– С какой это стати?
– повторил он.

– С той самой. Пошли.

Он даже не двинулся с места:

– Не хочу.

– Стас!
– воззвал к нему Федор.
– Так с магами Стихий не разговаривают!

– Как хочу, так и разговариваю, - Стас повернулся ко мне.
– А куда идти-то?

– Ко мне, - ответил я после непродолжительной, но ощутимой паузы, очень тяжело заставить другого делать то, что тебе самому неприятно.

– Ага, значит, старик отдает меня со всеми потрохами?

– К сожалению, да.

– Отпад, - пацан закатил глаза, а потом легко спрыгнул со стола.
– Ладно, поехали. Какая у тебя хоть машина?

– Никакой, - признался я.

– Шутишь?
– в этот момент он напомнил мне Пургена, когда тому говорили, что колбаса кончилась.
– Предлагаешь трястись в автобусе? Ну, учитель, ты даешь! У Красова хоть и плохонькая "Тойота", но ездит, по крайней мере.

Я недоуменно уставился на него:

– А зачем мне машина?

– Чтобы ездить, - ответил Стас таким тоном, будто я не понимаю таких элементарных вещей.

А я действительно не понимал, не понимал, почему он задает такие вопросы, ведь Стас проучился у Красова целых два месяца.

– Мы переместимся, - пояснил я, на что пацан выпучил глаза.

– Я не умею, - заявил он.

– Ты не знаешь заклинание Короткого пути?

– Знаю, - он насупился, - слова знаю, а перемещаться у меня не получается.

Если честно, я совершенно не мог понять, как это можно не уметь, тем более, если знаешь слова (заклинание простенькое, никакой особой интонации не требует), из движений нужен только один шаг вперед. У меня так получилось с первого раза, это тебе не цепь повиновения набрасывать на разумное существо, то у меня только на шестой раз вышло. Впрочем, не получаться у Стаса могло и по другой причине, о которой я сразу не подумал, потому что у меня такого не бывало: для любого волшебства, даже самого простенького, необходимо желание и вера в свои способности - из-под палки нельзя даже переместиться.

– Ладно, - решил я, - я тебя перемещу, - ехать сегодня на автобусах мне не хотелось. Я пользовался ими исключительно, чтобы лечить людей, но это требует больших затрат энергии, а она мне сегодня пригодится для борьбы с новоявленным ученичком.

– Нет, - заартачился Стас.

– Почему?

– Это неприятно…

Он не закончил фразы, потому что я потерял терпение, с этим типом можно спорить до бесконечности, а если делать это в офисе, того и гляди, Красов придумает новое садистское поручение. Так что я перенес Стаса Коротким путем без предупреждения. Он только и успел ойкнуть, как мы оказались в прихожей моей квартиры.

– Насилие!
– заорал он, рванувшись от меня.
– Я же сказал, что не хочу!

– Наши желания ничего не значат, - равнодушно сказал я, - не маленький, мог бы и знать.

– Что это значит?
– насупился он.

– То, что ни один ты не хочешь быть магом…

Он выпучил на меня глазищи, наверное, он считал себя единственным и неповторимым, ан нет, не вышло.

– …Но от своего предназначения не уйти, иначе это может стоить другим жизни.

– Какое мне дело до других?

Я не ответил, этого не объяснишь. Впрочем, чего я хочу? Я дошел до этого в двадцать, то есть, будучи на четыре с лишним года старше Стаса.

– Есть хочешь?
– поинтересовался я.

– Хочу, - не хотя признался он.

– Отлично, - я позвал его на кухню, - заодно с холодильным познакомлю.

Мальчишка был не просто странным, он был каким-то диким. У меня создалось такое впечатление, что с ним в жизни никто по-человечески не обращался. Это было необычно. Неужели никто? Да так не бывает. Или все-таки случается?… Я не понимал, и, если честно, мне не особо хотелось понять, будь моя воля, я бы вообще не связывался с этим пацаном. Но его поведение меня удивляло. Он вел себя как дикий зверь, пойманный в клетку, зверь, привыкший выживать в одиночестве, часто нуждающийся в помощи, но никогда и ни за что не принимающий ее от других, потому что боялся подвоха.

Я раздобыл ему кое-какой еды под руководством опытного исследователя простора холодильника Кости и поставил тарелку и кружку на стол.

Стас посмотрел на меня недоверчиво, но все-таки сел за стол и принялся за еду. А я отошел к окну и оперся о подоконник.

Похоже, Красов наконец-то отомстил мне за свое унижение и за мое вечное непослушание - мне предстояла колоссальная работа с этим парнем. Вот именно, что не над этим парнем, а вместе с ним, иначе ничего не выйдет, ведь потому Петр Иванович и не добился успеха, потому что пытался лепить из Стаса мага, словно тот был пластилином. Нет, этот мальчишка не пластилин, и даже не глина, его нельзя переделать по своей воле, но без его согласия, такой, как он будет брыкаться до последнего, пока не перестанет чувствовать на себе чье-то давление. Красов считает, что мы похожи, возможно, но между нами существует одно крайне важное различие: да, в свои пятнадцать я был неуправляем, может, даже больше, чем он, но я всегда доверял людям. Я верил своим родным, я ни на миг не сомневался в своих друзьях… Я еще не читал Стасово досье, но уже точно знал, что я там прочту в первых же строках - "сирота". Те, у кого есть или хотя бы была семья, так себя не ведут. Я тоже сирота, но детство я провел с родителями, а потом под нежной заботой бабушки. Жаль ли мне было Стаса? Нет, жалость здесь была определенно не нужна, подход к этому человеку крылся не в ней, впрочем, я еще не знал в чем.

– Ты всегда такой?
– как бы, между прочим, спросил я.

Он поднял на меня глаза, но прежде, чем что-то сказать, прожевал то, что успел засунуть в рот. У меня создалось такое впечатление, что будь у него салфетка, он бы даже промокнул губы. Да уж, странное сочетание: уличная грубость в разговоре и поведение по всем правилам за столом. Правилам, которые выполняет один из десяти, вот я, например, частенько что-то болтаю с набитым ртом, хотя и знаю, что это не прилично, и никогда себе не позволю ничего подобного в обществе.

– Какой?
– подозрительно поинтересовался он.

Я ответил, не задумываясь ни на секунду:

– Нелюдимый.

– Всегда, - так же, не задумываясь, ответил Стас.

Я внимательно смотрел на него, пытаясь понять, кто же он на самом деле. Уж точно не тот, кем хочет казаться.

– Почему?

– Не все ли равно? Красову вот все равно почему, ему главное, чтобы я перестал быть таким.

– Ну, - я пожал плечами, - во-первых, я не Красов, а во-вторых, я дико любопытный.