Чтение онлайн

Дредноут, ожидаемо, за нами не последовал. «Окно» перехода разветвлялось внутри на пять направлений, следовательно, был только один шанс из пяти, что они выберут тот же путь, что и мы. Я ставила на четыре к одному, и я выиграла.

Черт возьми, я выиграла!

Наконец, я смогла полностью осознать эту мысль, а заодно и то, что я все еще практически лежу на приборной панели.

Я вскинула голову и увидела Бонса. Пилот сидел прямо на полу и смотрел на меня таким взглядом, каким смотрят на спустившееся с небес божество.

— Э-э… Мэтт, ты в порядке? — осторожно спросила я, поднимаясь из кресла. Ноги подрагивали, но это уже ерунда.

— Это была моя реплика, — пробормотал пилот, все еще не придя в себя.

В этот момент дверь рубки с тихим шипением поехала в сторону.

Я повернулась.

Если я совершенно не запомнила свой путь до рубки, то этот момент память запечатлела в мельчайших подробностях.

В двери вошел Александр, живой, здоровый, может, чуть помятый, только ссадина над бровью. Ерунда, какая же все это ерунда…

Я больше не думала, не сомневалась, просто преодолела разделяющее нас расстояние в несколько шагов и крепко обняла. Обхватила руками и прижалась к груди с такой силой, будто пыталась стать с ним единым целым.

Я чувствовала, как быстро бьется его сердце, как снова ускорило свой бег мое, громко и совсем не в такт. Его руки оказались на моей спине, а я уткнулась куда-то ему в шею, чувствуя пульсирующую жилку, вдыхая его запах, и понимая, что никогда в своей жизни еще не была так счастлива, как в этот момент.

Рубка наполнялась людьми. Кто-то вежливо кашлянул, пытаясь привлечь наше внимание и напомнить, что мы тут не одни, но мне было плевать, я вцепилась в Александра так, будто, отпусти я, он исчезнет.

— Ну дают, — кажется, Клавдия.

— Не завидуй, — это точно Ригз.

— Что там? Что там? — тонкий голосок Лоры, видимо, оказавшейся в задних рядах и протискивающейся вперед. — Ой! Как здорово!

Когда адреналин исчезает и критический момент отступает, обычно приходит истерика, люди смеются или плачут. Я не умела плакать, меня стал разбирать смех.

— Все хорошо, — прошептал Тайлер мне на ухо, успокаивая, и тоже совершенно не заботясь, что мы обнимаемся посреди рубки, и на нас все глазеют.

— Знаю, — пробормотала я, но ничего не могла с собой поделать, мои плечи продолжали сотрясаться от неконтролируемого смеха.

— Кстати, а почему все-таки ты нарисовал именно бабочку? — вдруг спросил Райан.

Александр хмыкнул куда-то мне в волосы:

— Ты, правда, думаешь, у меня было время подумать? Это первое, что пришло мне в голову. Я решил сразу сдаться, чтобы у них не появилось повода преследовать моего связного, который только что вышел. Так что пришлось импровизировать. Я знал, что если Морган узнает про бабочку, она непременно догадается.

— Миранда, — пробормотала я, все еще не ослабляя хватки.

— Что? — не понял Тайлер, наверное, мой голос прозвучал слишком глухо.

— Миранда, — повторила я. — Не Морган, для тебя Миранда…

Уже позже я спрашивала Александра, что бы он делал, если бы мы не смогли его вытащить. Помню, он посмотрел на меня долгим внимательным взглядом и сказал, что был уверен, что мы, его команда и семья, обязательно что-нибудь придумаем. А если бы все же не сумели, он бы устроил так, чтобы его пристрелили при попытке побега.

Больше я эту тему не поднимала.

В своих отчетах мы с Ригзом написали о случайной гибели Гаренье при попытке к бегству. Александр не задал по этому поводу ни единого вопроса, но я ни на миг не усомнилась, что он догадался, о чем мы умолчали.

Так началась моя служба на «Прометее». А затем пролетели еще четыре месяца, которые я смело и со всей уверенностью могу назвать самыми счастливыми в моей жизни.

Но все имеет свое начало и свой конец. Горят корабли и планеты, а люди рождаются и умирают…

Меня зовут Миранда Морган, и это моя история…

Паллада была настоящей крепостью, если такое сравнение уместно для космической станции. Из-за удобного расположения Паллада, изначально созданная в качестве обычного пересадочного узла, за последние десять лет превратилась в закрытую территорию, где располагались посольства большинства планет, и любопытным туристам ход сюда был заранее заказан.

В связи с повышенными мерами безопасности «Прометею» даже не позволили пристыковаться, и нам пришлось добираться на катере. Потом были потрачены еще несколько часов на всевозможные проверки, досмотры и вопросы: кто, куда, зачем, где приглашение, подлинное ли оно, что везем с собой, как ничего?..

Я к подобной обстановке не привыкла, затравленно смотрела по сторонам и раскрывала рот только тогда, когда вопросы были обращены непосредственно ко мне. Бен и Кит, с которыми мы прибыли на станцию, тоже были не в своей тарелке, еще бы, никакого оружия, да еще и такой тщательный осмотр.

Зато Александр чувствовал себя как рыба в воде, вел себя абсолютно расслабленно, с готовностью отвечал на вопросы, даже шутил. За время осмотра нашего катера они стали чуть ли не друзьями с начальником действующей смены службы безопасности. Тот даже начал оправдываться и извиняться за то, что отнял у нас так много времени.

При предъявлении документов фамилия Тайлер произвела фурор. Если в обычной ситуации можно было подумать, что он всего лишь однофамилец, то сейчас ни у кого не возникало сомнений: президент Лондора появляется на станции, и тут же прилетает некто Александр Тайлер.

Однако после выяснения фамилии Александра формальности ни капли не упростились.

— Протокол есть протокол, — повторно извинился начальник смены.

Мы с Тайлером обменялись взглядами, он чуть повел плечом, мол, такие уж у нас бюрократы. Я кивнула: понимаю, потерпим.

Не знаю, как бы я себя здесь чувствовала полгода назад, когда меня трясло от одной мысли о нахождении с лондорцами в одном помещении, ведь весь этот пропускной пункт и стыковочный узел принадлежали Федерации Лондора, и здесь было не просто много лондорцев, здесь были ТОЛЬКО лондорцы.