Чтение онлайн

– Угу, – соглашается спутник. – Да и размер люка не так чтобы походит на главный вход.

– Скорее уж черный ход, – поддакиваю.

– Запасной.

Тайком улыбаюсь: из нас и правда выходит неплохая команда – можно сказать, фразы друг за другом договариваем. Крепче обнимаю себя руками – от этого мне еще больше не по себе.

– Но почему сейчас эти люди стали часто им пользоваться? – озвучиваю то, что мне непонятно больше всего. Ведь получается, что после убийства Чижа незнакомцы в черном ошиваются поблизости Птицефермы каждый день и используют этот люк.

– Ищут кого-то, – подозрительно уверенно отвечает Пересмешник и плюхается прямо на землю рядом со мной.

– Мы будем сидеть здесь, чтобы поздороваться? – язвлю, хотя и сама не делаю попыток подняться.

Прекрасная идея – посидеть на выходе, чтобы наверняка не пропустить хозяев люка. А заодно словить выстрел в голову.

– Еще рано. Они появляются позже.

Фыркаю.

– С чего такая уверенность?

– Я тут неделю шарахаюсь каждую ночь.

Значит, пробираясь в темноте по кустам, мы не столько не хотели светом фонаря привлечь к себе внимание чужаков, сколько опасались своих. Логично: только-только стемнело – кто угодно может захотеть отправиться к реке искупаться.

– Так с чего ты решил, что они кого-то ищут? – спрашиваю. Медлю, но потом поправляю юбку и тоже сажусь на землю, посильнее натягиваю подол на колени.

– Слышал. Обрывки. «Он», «его», «куда подевался»…

Напрягаюсь. Выходит, где-то совсем рядом с нашим лагерем прячется еще один чужак. Тоже с оружием, надо полагать. И кто же тогда убил Чижа? Охотники или добыча?

Повинуясь внезапному порыву, хватаю Пересмешника за плечо.

– Нам надо туда попасть! Выяснить, что это за место!

А тот, вместо того чтобы заразиться моим энтузиазмом, смеется.

– Не тряси меня, последние мозги выбьешь.

Отдергиваю руку и возмущенно соплю.

– Балбес, – огрызаюсь.

…Балбес…

…Я же говорил, что ты меня любишь…

Снова этот голос, эхо в моей голове.

Я твердо решила для себя, что больше не допущу такой оплошности и не произнесу имя Ника вслух. А вместо этого обозвала Пересмешника балбесом – так, как шутя называла своего друга. Блестяще.

Замечаю, что и мой спутник напряженно молчит. Только что смеялся – и тишина, как рубильник опустили.

– Мы не полезем туда сегодня? – спрашиваю осторожно.

Может, обиделся? Ник не обижался…

– Там заперто, ты же видишь.

– Тогда, когда они выйдут оттуда и пойдут на поиски того, кого ищут.

Замолкаю. Это похоже на то, будто я его уговариваю.

Молчу. Чувствую себя ребенком, которому не позволяют раньше времени вскрыть новогодний подарок, таинственный и манящий своей яркой праздничной упаковкой. И в то же время понимаю, что мой «подарок», вероятнее, окажется банкой с пираньями, чем приятным сюрпризом.

– Без оружия там делать нечего, – высказывается Пересмешник. – Но даже если нам удастся разоружить наших ходоков, не факт, что пара пушек нам поможет.

– Там может быть целый подземный город, – соглашаюсь со вздохом.

– …Слышишь? – Пересмешник мгновенно оказывается на ногах. – Сегодня они раньше.

Слышу: звук – будто упало что-то металлическое или грохнули чем-то тяжелым. Вскакиваю.

– Туда, – шиплю, сама первая хватая спутника за запястье, чтобы не потеряться в темноте.

Снова кусты царапают кожу. Зато спрятаться за ними – неплохой план, учитывая то, что незнакомцы бродят по местности с фонарями и, скорее, обойдут заросли, нежели полезут напролом. Если не заметят или не услышат ничего подозрительного, разумеется.

Хорошо, что я надела темное платье, а Пересмешник вообще в черном. Может, пронесет?

Ныряем за кусты как раз вовремя – в люке отчетливо что-то грохает, и уже не возникает сомнений, что его крышку вот-вот поднимут.

– Ложись, – шепчу спутнику, сама распластавшись на земле.

Все равно увидят, если решат посветить в эту сторону. Так что наша задача – лежать и не шевелиться, чтобы ненароком не задеть ни одну веточку.

Пересмешник почти мгновенно укладывается на живот рядом со мной. Теперь я вижу его почти отчетливо – пространство у люка ярко освещено сразу тремя фонарями.

Спутник поворачивается ко мне и показывает три пальца, качает головой. Он прав: к трем вооруженным типам без оружия соваться глупо. В свете предстоящих событий я почти смирилась со своей скорой смертью, но умирать по дурости не хочу.

Киваю в ответ: поняла, не высовываемся, следом не идем, ждем.

Троица с фонарями, должно быть, уже изучила местность вблизи люка до зубовного скрежета. Поэтому незнакомцы даже не пытаются исследовать кустарники, а направляются в сторону лагеря. Тихо выдыхаю.

– …Да где он там может прятаться? – долетает до нас обрывок разговора. – Все проверили.

– Бараки – да, а шахта большая. Не ленись…

Голоса удаляются, свет фонарей исчезает. Становится совсем темно.

Некоторое время молчим, чтобы убедиться, что из люка больше никто не появится. Чувствую, как в бедро впивается край острого камня, но все равно не шевелюсь.

Пересмешник встает первым.

– Пойдем. – Зажигает фонарь и направляется к люку. – Посмотрим, что ли.

Выбираюсь из кустов за ним, оглядываюсь в ту сторону, куда ушли незнакомцы. Делаю шаг и оглядываюсь снова. Но вижу лишь темноту.

Пересмешник уже приплясывает у люка, обходит его так и эдак, примеривается.

– Если тут не только современное оружие, но и современные технологии, то, если ты сейчас откроешь люк, может завопить сирена, – высказываюсь, пытаясь мыслить рационально. Тем не менее мне самой до ужаса хочется заглянуть внутрь, наплевав на безопасность.

Пересмешник оборачивается ко мне и подносит фонарь к своему подбородку – так детей пугают жуткими рожами; подмигивает.

– Или не завопит. – После чего вкладывает пальцы в специальные углубления и тянет крышку на себя.

Никаких сирен. Только ветер и шум реки.

– С ума сошел? – упрекаю.

Корчит гримасу.

– Не делай вид, что ты сама не мечтала туда заглянуть.

В ответ одариваю мужчину убийственным взглядом. Конечно, мне хотелось посмотреть, что под крышкой, и он это прекрасно понимает.