Чтение онлайн

– Отвечай. – Филин ловко переадресует вопрос из «зрительного зала».

Олуша всхлипывает, машет головой.

– Я думала, выпью лекарств, меня будет тошнить и случится выкидыш.

На этих словах Сова возводит глаза к небу. Согласна с ней. Даже я, будучи далекой от медицины, понимаю, что пытаться прервать беременность отравлением – метод сомнительный.

– Почему таким способом? – Теперь голос Главы звучит даже ласково – подводит к главному и невероятно этому рад.

– А каким? – Олуша так и не поднимает головы, общаясь исключительно со своей обувью. – Сова отказалась мне помогать хирургически.

Филин кивает, принимая версию.

– Как ты получила лекарства? Ты их украла или тебе кто-то помог?

Никто в здравом уме и ни при каких обстоятельствах не помог бы Олуше выкрасть медикаменты. В лучшем случае отказали бы, в худшем – тут же донесли бы Главе.

– Помог. – Тоненький голос Олуши заставляет меня шире распахнуть глаза. – Сова сама дала их мне.

Мне хочется прикрыть глаза руками, но я так и стою и смотрю на подлую, глупую Олушу. На скривившегося Филина. На побледневшую от такого обвинения Сову.

– Ты что городишь?! – Сначала мне кажется, что пожилая женщина бледнеет от шока, теперь понимаю – от ярости. – Не было такого! Кайру спроси, чью задницу я перевязывала с утра!

Тайком выдыхаю с облегчением. Алиби – это прекрасно. Как знала, не зря воткнула в Кайру тот ржавый гвоздь.

Взгляды скрещиваются на упомянутой. Та недовольно закатывает глаза.

– Правду Сова говорит, – подтверждает нехотя. – Дура. – Это уже Олуше.

В этот момент подсудимая впервые вскидывает глаза.

– Но я же не виновата! Я хотела как лучше! – Часто моргает. – Пощади, Филин! – И бросается ему в ноги, обнимает колени. Как однажды мои – на кухне.

Было бы мне ее жаль после всего услышанного, не будь она в положении? Сомневаюсь.

Ник расплетает наши пальцы и притягивает меня спиной к своей груди, обнимает. Он тоже понимает, что сейчас что-то произойдет.

Филин отталкивает от себя Олушу ногой. Не бьет, но отпихивает, как бродячую кошку, потеревшуюся о его штанину.

– Розги, – сообщает холодно. – Пять ударов. И предупреждение: еще один проступок – и смертный приговор. Считай, что ты на испытательном сроке.

Впиваюсь пальцами в предплечье Ника.

По рядам проходит гул неодобрения.

– Пороть? Беременную? – Зычный голос Чайки хорошо различим на фоне других.

И впервые мне не хочется закрыть шумной женщине рот.

– Прекратить! – рявкает Филин, потому что все продолжают говорить одновременно. – Немедленно!

– Пощади-и-и! – пищит Олуша у его ног, подползая к Главе по земле и норовя опять обнять его колени.

– Тишина! – кричит тот еще громче, снова отпихивая приговоренную прочь.

Наконец его окрик срабатывает: люди замолкают, даже Чайка. Однако ее брови воинственно сдвинуты, ясно говоря, что их обладательница высказала еще далеко не все.

– Пощади-и-и! – продолжает жалобно доноситься снизу. – Поща…

– Еще звук – и ударов будет десять, – с садистским наслаждением предупреждает Глава.

Олуша прерывается на середине слова, сидит на земле и молча давится рыданиями. Боится, она все еще за себя боится.

Тем временем ищущий взгляд Главы проходит по рядам. Раньше приговоры приводили в исполнение Тетерев или Момот, наши главные палачи. Теперь же не осталось ни того ни другого.

Взгляд Филина мечется от лица к лицу, выискивая желающих. Но таких не находится.

Вздрагиваю, когда пристальный взор Главы останавливается над моей головой.

– Пересмешник, приведи приговор в исполнение.

Он спятил? Это моя первая мысль. Проверяет лояльность и наносит превентивный удар – вторая.

– Нет, – спокойно отвечает Ник.

Глаза Филина мстительно сужаются.

– Что значит – нет? – переспрашивает ласково.

– Только то, что, по твоим же словам, мы все здесь одна большая дружная семья. А я не согласен бить членов своей семьи.

Готова расцеловать Ника прямо сейчас. Без шуток. До сих пор никто не ловил Филина на его же словах.

– Момот тоже был твоей семьей? – негромко бормочет стоящий через два человека от нас Пингвин.

Вероятно, он рассчитывает продемонстрировать свое остроумие, но выходит иначе. Впрочем, как всегда с Пингвином.

– Мы это обсудим, – обещает Филин Нику и переключается на только что привлекшего к себе его внимание мужчину. – Пингвин, тогда ты.

Вечно румяная физиономия моего бывшего сожителя бледнеет так резко, будто в нее плеснули белой краской.

– Чего я-то? – бормочет. – Она же это… беременная.

Верно, Пингвин же говорил о том, что мечтает о сыне.

Филин скрипит зубами, но не настаивает. После ответа Ника сложно приказать пороть ближнего своего.

– И с тобой обсудим, – обещает. – Ворон! – находит взглядом своего первого помощника. – Давай ты! Правосудие должно свершиться.

– Только попробуй! – взвизгивает Чайка и виснет на руке у своего мужчины. – Не хочет эта дура рожать, так передумает еще! Нельзя ее!

Ворон морщится и высвобождает руку. Но не для того, чтобы отделаться от препятствия, а чтобы показать Главе, что решение принято им самим, а не его женщиной.

– Я не стану пороть беременную, – отвечает твердо. – Замени наказание.

– Верно! Дети – это чудо! Это дар! Бог нас так благословил! – на одном дыхании выпаливает Чайка, окрыленная поддержкой сожителя. Тот решительно отодвигает ее себе за спину, чтобы не шумела.

Однако менять вид наказания Филин не намерен. Опасается, что жители Птицефермы решат, что, сумев однажды повлиять на его решение, они смогут это и вновь, и тогда Главу уже не будут бояться, как раньше. Авторитет Филина построен не на уважении, а на чистом страхе. Одна поблажка – и иллюзия могущественности рассеется.

– Ибис? – выбирает новую жертву.

Тот тоже не выглядит довольным. Не отказывает, но и не спешит хвататься за розги.

– Никто не будет пороть беременную женщину! – вдруг громко заявляет Сапсан, отстраняя от себя Рисовку и делая шаг вперед. – Это наше общее решение.

– Общее! – успевает воинственно выкрикнуть Чайка, пока Ворон вновь не задвигает ее себе за спину.

– Что? – У Главы такое лицо, будто он не верит своим ушам. – Это бунт?

Сейчас в круге Филин, Сапсан и Олуша. Мужчины борются взглядами, правда, Главе приходится смотреть на противника снизу вверх. Сапсан выше и крупнее. Он напоминает мне древнеримского бога: широкие плечи, узкие бедра, развитая мускулатура, крупный нос с горбинкой, волнистые светлые волосы, в которых для полного соответствия не хватает лаврового венка.