Чтение онлайн

Хальвдан прошелся по комнате, которую, казалось бы, еще не так давно делил с братом, пока она не стала им тесна, постучал пальцами по оголовью секиры, пытаясь унять поднимающийся внутри гнев. Похоже, свобода и интрижка с дочерью Ингвальда совсем затуманили Сигнару голову. Теперь хоть в лепешку расшибись, но он будет стоять на своем. И считать себя правым.

Сигнар следил за ним взглядом и хмурился, будто силясь понять, что еще может от него услышать. Снаружи раздался приглушенный плеск волн, качающих ладью новоиспеченного князя Драгомира. И уже теперь Хальвдан знал, что пойдет на нее один. Но все никак не мог сдаться.

Этот разговор повторялся не единожды, но убедить в чем-то Сигнара не удавалось. И вот теперь на рассвете следующего дня намечалось отплытие, многие воины пожелали отправиться за Хальвданом, которого считали своим вождем. Но брат по-прежнему упрямился.

– Ты не можешь быть одним из сотни. Я уверен, Драгомир со временем оценит твои умения и воздаст соразмерно с ними.

– Со временем? – Сигнар усмехнулся. – Боюсь, это время никогда не настанет. А Ингвальд ценит меня. Еще несколько лет, и я стану при нем уважаемым хевдингом, возможно, правой рукой – ярл Ходурт стар, ему понадобится замена.

Что ж, Сигнар всегда был честолюбив. Но в честолюбии ли дело? Геста… Хальвдан с удовольствием схватил бы ее за белую шею и погрузил головой в холодные воды Нейры. Чтобы разом избавить всех от этой подлой девицы. Теперь из-за нее он теряет брата: Сигнар не поедет туда, где будет видеть, как Геста становится женой другого мужчины, рожает ему детей.

– Как хочешь, – ледяным тоном произнес Хальвдан; его утомил этот спор, и доводы иссякли. – Я тебе не нянька.

Больше Сигнара он не видел. Много воды утекло с тех пор. Вереги пообвыклись в Кирияте, и море, верно, снилось им теперь гораздо реже – твердая земля под ногами стала милей. Хоть иногда они еще роптали, что живут слишком уж спокойно – не мешало бы и в поход сходить. Тем лучше: поручение князя их взбодрит, заставит снова вспомнить, что они нужны.

Наконец в избу вошел Вагни, за которым Хальвдан походя отправил отрока.

– Хва скьеддэ [12] , Хальвдан ярл? – прозвучал за спиной его голос.

Улучшившееся было настроение испортилось снова.

– Сколько раз я вам говорил, чтобы в детинце вы разговаривали по-немерски? – Хальвдан резко развернулся к сотнику. Тот даже слегка отпрянул. – Уж ты-то, Вагни, должен выполнять мои приказы в первую очередь!

– Так я думал…

– Если бы ты хоть немного думал, то не допустил бы стычек с кметями. Бажан бубнил сегодня так, что стены тряслись. Вы сюда, думается, не для того приехали, чтобы с дружинниками мериться, у кого кулак тяжелее?

Вагни набычился, отвел взгляд. Сам-то, небось, в первых рядах верегов на драку науськивал.

– Не за тем же ты меня позвал, чтобы отчитать, как отрока?

– Нет, но, похоже, вам придется многому еще поучиться. А больше всего тому, как жить бок о бок с немерами без ссор. Хоть, если быть честным, зим рядом вы прожили уже достаточно. А нужно это, потому что вы отправитесь вместе в поход. Завтра.

– За каким драугром [13] ? – вяло возмутился сотник.

– А за тем, что это приказ кнеза. И мой. Нужно помочь местным узнать, куда делся отряд кметей, которых отправили для сбора дани на юг до Лерги. Выбери толковых парней и предупреди, чтобы вели себя тихо. Иначе со мной разговаривать будут, ежели чего.

Вагни, подавив вздох, кивнул и пошел к выходу.

– И уберите эту помойку, в конце концов! – добавил Хальвдан ему вдогонку. – А то спать на улицу всех выгоню.

Сотник только плечом дернул.

Но к вечеру в избе верегов стало чисто. И в который раз детинец охватила легкая лихорадка сборов в дорогу, которая коснулась даже тех, кто никуда не уезжал. Немеры тоже оказались не рады тому, что им придется отправляться в путь с верегами. Однако ни те, ни другие возражать в открытую не решались – видно, Бажан достаточно веско поговорил и со своими людьми. Никогда еще между мужчинами из столь разных родов не чувствовалось такого напряжения. Но к их чести, они держались. А к концу сборов и вовсе можно было видеть их вполне мирно обсуждающими предстоящий поход.

Утром, наградившим Кирият очередным затяжным дождем, отряд из двух десятков человек, как и было условлено, под предводительством немерского сотника, отбыл за ворота.

А на следующий день от старосты Садко прилетел голубь с запиской. В ней парой слов говорилось о том, что трое из четырех разведчиков погибли в стычке с вельдами, не дойдя до их лагеря.

Где-то вдалеке отбивал дробь дятел. Сначала этот звук был тихим и как будто вплетался биением сердца в плотную душную тьму, что спеленала Младу, точно излишне заботливая нянька. Но он нарастал, становился тверже, к нему примешались другие голоса леса: шорох ветвей и травы, постанывание сосновых стволов и полусонное чириканье пичуг. Похоже, светало. В ноздри постепенно пробивался свежий, чуть влажный воздух. А во рту пересохло, гортань слиплась, казалось, намертво. Млада сглотнула липкую слюну и поморщилась, пошевелила неудобно вывернутой рукой – вроде не сломана.

А затем уже загнанными до самых костей гвоздями напомнили о себе ранения. И в темени словно забилась деревянная колотушка. Млада пошевелилась снова. Села, упираясь здоровой рукой в сырую, прохладную землю. И открыла глаза. Все вокруг покачивалось и плыло, перед взором вздрагивали цветные пятна. Штанина прилипла к раненому бедру, насквозь пропитанная кровью, в правом плече торчал солидный обломок древка стрелы. Сам же наконечник засел чуть наискось и как будто резал плоть изнутри. Зазубренный – доставать будет сложно и болезненно.

Млада посидела немного, пока не замерла круговерть леса, отыскала рядом на земле меч и попыталась встать. С первого раза не вышло. Она ругнулась, собралась с духом и попробовала снова. Покачнулась, схватилась за шершавый ствол сосны, ругнулась еще раз – крепче. Сил почти не было – видно, потеряла прилично крови. Но сейчас раны были только чуть влажными. Она, спотыкаясь и кляня вельдов, поковыляла из низины на тропу. По пути заметила брошенный Галашем пустой тул и тут же – лук. А потом нашла и самого стрельца: он лежал ничком в траве, все еще сжимая в руке топор. И даже сквозь мутную пелену Млада видела – не дышит. Но она упрямо опустилась на колено и перевернула кметя на спину. Спереди он был иссечен точно стальным бичом. Мертвые глаза неподвижно смотрели в пустоту.

В таком же виде нашлись на тропе Надежа с Невером. Следопыт, похоже, держался и отступал дольше всех, а потому пострадал сильнее. В его спине торчали две стрелы с бурым оперением. Млада невольно опустилась рядом с ним – коленями в намешанную с кровью, вздыбленную грязь.

Паршиво. Как же паршиво все вышло.

Она замерла, держась за раненое плечо, глубоко дыша, стараясь побороть давящую изнутри дурноту. И только несколькими мгновениями позже осознала, что кололо ее неестественностью, чуждостью произошедшего больше, чем гибель трех сильных кметей.

Вокруг не было ни одного тела вельдов.

Млада осмотрелась раз и другой – и верно. Все походило на то, будто кмети в безумии зарубили сами себя. Неужто вельды оказались столь заботливы, что забрали тела собратьев в лагерь? Быть того не может! Но другого объяснения не находилось.

Ну и пес с ними.

Млада медленно поднялась на ноги и, пошатываясь, снова ушла в глубь леса. Она и хотела бы убрать с тропы мертвых кметей, но в первую очередь нужно было заняться собственными ранами. Сваленные в кучу дорожные мешки нашлись на том месте, где их оставили. Млада взяла свой, порылась в нем и перво-наперво крепко перетянула раненое бедро, скрутив чистую тряпицу жгутом. Для начала достаточно.