Чтение онлайн

– Подожди, – Млада взяла Навоя за рукав, призывая повернуться. Тот удивленно посмотрел на нее. – У тебя кровь.

Сотник озадаченно дотронулся до короткого пореза на шее – все-таки достал его кинжал. Благо хоть несильно. Кровь только слегка марала ему ворот.

– Ерунда, – Навой улыбнулся и вышел вслед за остальными.

Млада тоже собралась уйти, но, грянув в гулкой тишине, прозвучал голос Драгомира:

– Останься.

Она остановилась и повернулась к правителю. За Навоем закрылась дверь, и вокруг стало совсем пусто и темно, будто светило, недавно еще висящее над окоемом, вдруг обрушилось за него. Тихо, как мыши, засуетились кругом отроки, зажигая факелы, подбирая с пола кинжалы напавшего на князя древнера.

Драгомир стоял у своего кресла, задумчиво глядя на третий кинжал, торчащий в спинке. Млада подошла и выдернула его. Правитель приблизился сбоку, присмотрелся тоже. Лезвие оказалось матовым, будто черненное чем-то. Смутно это напоминало недавно виденное, но Млада не могла точно припомнить, что именно. И тут перед взором встал ритуальный кинжал жреца Зорена. Он выглядел точно так же в день жертвоприношения: словно покрывал его слой сажи. Так же скупо отражался от клинка свет костров и пропадал в его глубине.

– Вельды? – Млада подняла взгляд на Драгомира.

– Я этому не удивлюсь, – повел плечом тот. – Получается, древнеры с ними спутались?

– Это уж тебе видней, владыка. Это твой народ. И, если ты не против, я возьму кинжал себе на время? Хочу кой-кого расспросить. И те два тоже заберу.

Драгомир кивнул и приказал отрокам, что еще хлопотали вокруг, отдать подобранные клинки. Млада сглотнула вставший в горле горький комок, когда увидела, что те точь-в-точь такие же.

– Навой! – вздрогнул князь, огляделся и поймал за плечо проходящего мимо мальчишку. – Ты! Догони Навоя, пусть идет к Лерху. Сейчас же! Скажи, что кинжал был отравлен вельдским зельем.

Отрок, испуганно округлив глаза, быстро поклонился и выбежал из чертога. Вслед за ним исчезли и остальные.

– Я пойду, – проговорила Млада. – Расспрошу Рогла. И Навоя проведаю.

– Думаешь, даже царапины достаточно, чтобы?..

– Я не знаю. Надеюсь, что нет.

Князь со стоном вздохнул и устало провел ладонью по лицу. Казалось бы, покушение удалось предотвратить, но все одно обернулось оно паршиво. Можно было лишь надеяться, что еще получится что-то исправить. Что отрава не проникла в кровь Навоя настолько, чтобы его убить.

Драгомир, сдвинув брови, обрушил на Младу тяжелый взгляд. В нем мелькнуло даже что-то вроде подозрения, однако тут же растворилось за усталостью и легкой растерянностью. Похоже, все всколыхнувшиеся в душе сомнения князь поспешно отринул. И оставалось только удивляться, почему он делает это раз за разом.

Но лишь Млада хотела пройти мимо, Драгомир преградил ей дорогу. Удерживать не стал – напротив, его руки были сложены за спиной. Кажется, с некоторых пор он стал опасаться того, чтобы ее коснуться.

– Кто ты? – тихо, почти шепотом, произнес он и склонился к Младе. Пронзительный взгляд прошил едва не до затылка. – Кто ты, бесы меня дери?

Млада и хотела бы хоть что-то ответить, но ее будто бы сковало безмолвием вместе с неподвижностью. Она только разомкнула губы, но тут же сжала вновь. Что она может ему сказать? Притвориться, что не понимает, о чем он? Солгать? Ведь это всегда было так просто! Но не теперь. Будто после испытания железом что-то надломилось внутри. Что-то, что не позволяло сейчас лгать, глядя в лицо князю, который, судя по всему, верил ей. Несмотря ни на что.

Но и правда – не спасение. Млада могла бы ответить, что сама убийца, а потому вовремя смогла разгадать убийцу в другом человеке. Но это в одночасье обрушит все, к чему она стремилась многие лета. И она не могла себе позволить отступиться. Не теперь, когда пройдена большая часть пути, возможно, последнего в ее жизни. Да и этого ли ждал от нее Драгомир?

Так они стояли друг напротив друга, едва соприкасаясь одеждой. Князь искал на лице Млады ответы, а она понимала, что ничего он не найдет. Потому что сама их не знала. Вдруг Драгомир шевельнулся и шумно вдохнул.

– Я только хочу проверить…

Он поднял руку, но дотронуться до щеки Млады не успел. Лишь коснулось кожи тепло его ладони. Снаружи, со стороны замка послышалась громкая перебранка, и в следующий миг дверь распахнулась. Спешным шагом в чертог влетела Геста. Ее волосы густо отсвечивали рыжими всполохами, а глаза яростно поблескивали. Взглянув на Младу и стоящего так близко от нее Драгомира, она искривила губы и выплюнула:

– Пошла вон!

Млада не сдвинулась с места:

– Уйду, когда князь прикажет.

– Да как ты смеешь?!

Геста обожгла ее ненавидящим взглядом и шагнула ближе. И вдруг занесла руку для пощечины. Слишком медленно для удара.

– Геста! – гневно воскликнул Драгомир.

Млада легко перехватила запястье северянки и стиснула так, что та тонко взвизгнула:

– Пусти!

Одно движение локтя – и это нелепое нападение жена князя запомнит надолго, когда с луну подержит кисть в лубке. Млада нехорошо улыбнулась. Геста отпрянула, но, удерживаемая за руку, смогла сделать только полшага.

– Пусти ее! Вы рехнулись обе? – от возгласа Драгомира зазвенело в ухе.

Млада отпустила руку Гесты и, не дожидаясь разрешения, стремительно вышла из чертога.

Геста потерла запястье, сильно прихваченное крепкими пальцами Млады, боясь поднять взгляд на князя. Только сейчас с нее сходила застилающая разум ярость – вместе с утихающей болью в руке. Мрачный Драгомир неподвижно стоял позади и молча ждал объяснений произошедшему, и уже понятно было, что сторону Гесты он не примет. Его тень подрагивала на полу от света факелов, словно в раздражении. Да, Геста погорячилась, не удержалась от того, чтобы лишний раз указать этой девке на ее место. Кто она такая, чтобы запросто быть рядом с князем? Без роду и племени, без прошлого. А ведет себя так, будто ей все дозволено! И кто знает, что произошло бы здесь, в чертоге, между ней и Драгомиром, если бы не вошла Геста.

Наконец, найдя в себе силы, она обернулась, виновато поглядывая чуть исподлобья. За такой взгляд, помнится, отец прощал ей многие шалости и капризы. Но князь лишь скрестил руки на груди, по-прежнему не проронив ни слова. Его тяжелый взгляд ни капли не потеплел, а только сильнее подернулся пеленой отстраненности. Гнетущая тишина чертога, который стал в резком оранжевом свете еще более торжественным и высоким, будто разрывала Гесту изнутри. Терзала уши хуже громкого визга, а сердце – хуже упреков. Лучше бы Драгомир злился и кричал – так Геста видела бы, что ему не все равно.