Чтение онлайн

Млада напрягала слух, как могла, но ветер унес слова Хальвдана в другую сторону. Люди вокруг перешептывались, обсуждая поединщиков и делая предположения, кто же из них победит.

Князь крутанул мечом и снова рванулся вперед. И если верег вальяжностью по-прежнему напоминал лесного кота, то князь – боевого коня, поджарого и стремительного. Они схватились, осыпая друг друга быстрыми ударами, многие из которых даже невозможно было рассмотреть за снежной пеленой.

Хальвдан как будто нарочно злил Драгомира, позволял ему нападать чаще, чем нужно. Хотя и сам уже мог нанести с десяток ударов. Нет, воевода не так прост, чтобы убегать, но он, казалось, истоптал уже все ристалище, уворачиваясь от княжеского меча. И как любой противник, которого нарочно изматывают, Драгомир свирепел все больше. Резче и тяжелее становились его удары, все реже он позволял верегу ускользать. И силы его, казалось, не уменьшались. Словно осознав это, Хальвдан одумался, начал наступать, вынуждая теперь князя пятиться и отклоняться.

Драгомир парировал очередной удар, увернулся от следующего и толкнул верега ногой под дых. У другого, верно, хрустнули бы ребра, но Хальвдан, вовремя изогнувшись, сделал несколько шагов назад и повалился на спину. Князь тряхнул головой, отбрасывая упавшие на лицо мокрые от снега волосы. Темные, налитые яростью глаза сверкнули в свете костров. Сейчас Драгомир казался гораздо старше своих лет, и искаженные глубокими тенями черты его были как будто совсем незнакомыми. Он удобнее перехватил меч и шагнул к Хальвдану. Млада, уже давно напряженно вцепившаяся в опору навеса, подавила желание броситься на ристалище и остановить его. Настолько могучая и неприкрытая угроза тугой волной ударила ее в грудь.

Убьет. Млада снова качнулась вперед, но замерла. Нет, вздор! Такого просто быть не может.

Хальвдан еще не успел подняться, как князь обрушился на него. Придавил коленом локоть, взял клинок обеими руками и замахнулся. Меч сверкнул, воткнулся в утоптанный снег на пядь, ударив затупленным лезвием лицо верега. Изогнулся – и переломился пополам. В толпе раздался испуганный женский вскрик. А поединщики на ристалище будто застыли. Драгомир сгорбил спину, упираясь ладонью в землю и тяжело дыша. Хальвдан держал его за запястье, словно в последний миг хотел остановить, и непонятно было издалека, жив ли он.

Наконец князь выпрямился и, отбросив обломок меча в сторону, встал. Не глядя на верега, он невозмутимо пошел к помосту.

Толпа пораженно молчала.

Хальвдан оказался невредим. Он поднялся, немного ошеломленно проводил взглядом Драгомира и отряхнул снег с рубахи. Небрежно, будто ничего не случилось, поднял свой клинок, сломанный меч и отправился вслед за правителем. Млада отошла в тень: лучше остаться незамеченной. Мало ли, не сорвется ли кто на нее за своеволие – в таком-то состоянии. Что князь, что остальные зрители на помосте выглядели мрачнее некуда.

Драгомир спешно, надевая кожух на ходу, ушел в сопровождении Вигена и Бажана с тысяцким. Воевода, кажется, даже начал ворчать, но правитель вряд ли его слушал. Геста тоже поднялась, сделала знак служанке следовать за ней и вернулась в замок. За спиной сотник степенно объявил об окончании ристаний и попросил всех горожан покинуть детинец. Люди зашевелились, и толпа разделились на два потока: один двинулся к воротам детинца, а другой – в сторону дружинницких, где кметей ожидал пир в честь Индры.

Сегодня они славно уважили бога.

Хальвдан, дождавшись, пока все удалятся, накинул на плечи кожух и внимательно оглядел обломок, оставшийся от меча Драгомира. На щеке верега остался красноватый след от удара. Пореза не было, хоть показалось со стороны, что клинок пропорол ему кожу. Однако к утру расплывется солидный синяк. Следовало бы приложить снег, но воеводу, похоже, это мало беспокоило. Хмыкнув своим мыслям, он отдал сломанный меч отроку из тех, что суетились кругом, собирая мусор, снимая установленные повсюду факелы, и отправился в дом.

Млада окинула взглядом опустевшее ристалище и поежилась. Холод зимней ночи заползал в рукава и под тулуп, подошвы сапог начинали промерзать. Она двинулась вслед за воеводой, догнала его и остановила, ухватив за рукав кожуха.

Верег едва повернул голову в ее сторону:

– Опять ты. Что? Хочешь пойти со мной и помочь пережить горечь от проигранного поединка? Тогда загодя сними оружие.

Млада проглотила почти открытое оскорбление.

– Что все это значило? Зачем был нужен этот поединок?

Хальвдан дернул рукав, вырывая из ее пальцев.

– Это не твоего ума дело. Разве я или кнез должны перед тобой отчитываться? – его гневный взгляд полоснул льдом. – Что ты вообще о себе думаешь?

И правда, глупо было считать, что Хальвдан выложит все как на духу. Да и лучше было бы спросить Драгомира, но это дело еще более гиблое. Млада смотрела воеводе в глаза, не зная, что еще можно сказать. А тот чего-то ждал.

– Просто так странно все… – наконец выдохнула она.

Хальвдан криво усмехнулся, смягчившись:

– Это было всего лишь развлечение. Не забивай себе голову.

Он большим пальцем тронул подбородок Млады, развернулся и ушел.

Ветер ударил в спину, засыпая за воротник горсть колючих снежинок.

Пир был в самом разгаре. Кмети, раззадоренные прошедшими ристаниями, уставшие в поединках, да и просто от ожидания, скоро хмелели, а потому в чертоге с каждой опрокинутой чаркой медовухи или кружкой хмельного кваса становилось все более шумно. Отроки сбивались с ног, поднося все новые кушанья с поварни. То и дело с грохотом и звоном падали на пол миски и братины, случайно задетые локтями да плечами разошедшихся дружинников. Парни гоготали, не обращая на это внимания. В самых дальних от княжеского стола углах вспыхивали короткие ссоры – того и гляди кто подерется. Только старшины следили за всем зорко: безмерно разудалого буйства не допустят.

Тихо тренькал на гуслях давно охрипший от песен сказитель. Отзвучали слова повести об Индре, о его славных Небесных битвах плечом к плечу с Перуном. Их каждый кметь здесь знал хорошо: с детства о боге-защитнике рассказывали им бабушки или матери. Но послушать лишний раз никто не отказался. Теперь сказитель, напоенный и накормленный в благодарность, просто грелся у огня, время от времени утирая со лба испарину: в чертоге повисала духота.

Наверное, лишь Драгомиру казалось, что здесь холодно. Он даже не стал снимать кожуха – так и сидел с ним на плечах и недобро поглядывал на каждого, кто входил внутрь с улицы, пуская по полу студеные вихри. Вокруг были разожжены очаги и факелы. Воздух, нагреваемый дыханием нескольких сотен молодцев, рассевшихся за столами, становился все более плотным и тяжелым. Но нездоровый озноб то и дело пробегал по хребту.

Первый раз за все время Драгомир чувствовал себя не на своем месте. Хотелось уйти, оставить всех веселиться на празднике, пировать и галдеть, но он убеждал себя: это просто временная хандра после всего, что случилось за день. Хотя подобные настроения никогда до сего момента его не беспокоили.

Но уж больно скверно все сложилось с казнью посадника – едва удалось успокоить горожан, которые после жуткого морока готовы были бежать по домам. Вот уж хорош бы вышел праздник! И до сих пор не давала покоя мысль о том, какой след оставило это в их памяти. Сплетни, обрастая домыслами, способны натворить бед. К тому же этот поединок…