Чтение онлайн

Млада, взглянув на свои руки, вновь опустилась рядом с ним. Ненадолго повисло в клети молчание.

Нельзя больше тратить время на борьбу с тем, что они не могут победить даже все вместе. Посох как был, так он и есть. И ничего его не берёт. Они объехали полмира, чтобы всё о нём выведать. И пора возвращаться туда, откуда всё началось. В город, стоящий на месте древнего замка. К истоку.

— Пусть Ведана остаётся у тебя, Богша. Но не дольше пары седмиц, — проговорила Млада тихо, но к ней все прислушались. — Как обучишь всему, отправь в Кирият с надёжным человеком. Я очень буду ждать её там.

— Отправлю, не сомневайся, — волхв положил ладонь ей на плечо. А другую остановил перед её лицом и раскрыл. На ней лежал серебряный оберег в виде четырёх закрученных посолонь лучей. — Это знак Рода. Все Воины носили такой. Ты обрела свои силы, и теперь воля Рода тоже будет хранить тебя.

Млада осторожно взяла оберег и, повертев перед глазами, надела. Холодный серебряный круг лёг на грудь непривычной и странной для такой малой вещицы тяжестью.

— Ведане я отдал такой же, — добавил Богша.

— Спасибо, — улыбнулась Млада.

Она и правда вновь обрела потерянный род, и от этого сил становилось будто бы ещё больше.

______

[1] Маричка — славянский символ. Предназначалась для активного обращения к сущности Бога, заключенного в человеке. Нередко использовалась во время обрядов обращения к Богам.

Родные места встретили Кирилла разгулявшейся вовсю весной. Уже явственно пахло в воздухе смолянистыми, готовыми раскрыться древесными почками. Галдели пичуги в ветвях густых осинников, дышала влагой вспаханная и засеянная трудолюбивыми крестьянами земля.

Вот так оглянуться не успеешь, отгорит Ярилин день, а там и лето на дворе.

Из Ульчига, где задерживаться не стали, несмотря на уговоры приветливого посадника, двинулись на юго-восток. Там, у быстрой и бурной Рычухи раскинулась наособицу небольшая деревушка, о которой и данники-то не сразу порой вспоминали. Называли её Одная. Потому как поблизости никакого людского жилья до самой Лерги не стояло. А с другой стороны подступали к веси ненасытные болота. Те самые, что, сбесившись, едва не сожрали Кирилла вместе с Речной деревней.

Недолго пришлось поразмыслить после разговора с Руженой, чтобы догадаться, что жители Одной и есть те самые древнеры, которые не живут со своим племенем. Уж в чём провинились — одним Богам ведомо. О том никто особо их не выспрашивал. То ли побаивались — мало ли, что учудят — то ли просто любопытство не разбирало. Даже сам Кирилл никогда тем не интересовался. Платят дань исправно да сидят тихо на своей земле. И пусть их.

А оно вон как всё оборачивалось.

Заряна, хоть и не слишком обрадовалась тому, что ехать придётся не в Кирият напрямик, а петлять едва не по всем землям, негодования не выказывала. Лишь попросила к батюшке своему с запоздалым сватовством не соваться. Всё уверяла, что ничего хорошего из того не выйдет. В конце концов Кирилл сдался. Но взял с невесты слово, что после обряда они всё ж к нему наведаются. Не спустит же он на мужа дочери, да к тому же и князя, собак, в самом деле.

Заряна взгрустнула первые дни о покинутых сестре и Люборовне, но там помалу вновь ожила — ласка и внимание Кирилла сняли тревогу. А дальше, как осталось за спиной Новручанское княжество, и вовсе всё сильнее разгоралось её лицо интересом и восхищением. Она-то, посчитай, так далёко от дома ещё ни разу не забиралась. И ехала она в седле без устали наравне с мужами, и удобств особых для себя в пути не просила. Пусть и чернавок при ней теперь не было, а справлялась со всем сама.

Кирилл приказал на стоянках ставить для неё отдельный шатёр. И хотел бы делить с ней один, да держался. Ни до чего хорошего нетерпение не доводит. Да, глянулись они друг другу — мочи нет — а всё равно знакомы ещё недолго. Но каждая следующая седмица в пути сближала их сильней.

И незаметно настал тот миг, когда показалось, что они уже много лет вместе.

Теперь оставалось несколько дней до Одной — а там домой. Поначалу ехали большаком, но скоро пришлось свернуть на боковую и далеко не столь хоженую дорогу. Остались за спиной гостинные избы, где всегда готовы чисто застеленные лавки для князя и его людей, а потому снова пришлось разбивать лагерь на последней ночёвке. Кирилл и рад был: удастся с Заряной побыть. А то ведь не всегда получится под любопытными взглядами старост и их жён, которые вместе с дочерьми да подружками под всевозможными предлогами, как мухи, слетались посмотреть на деву, что путешествует с ним.

Теперь же можно было, дождавшись, как гридни разойдутся, посидеть рядом у огня.

— Ничего, — шепнул Кирилл Заряне, когда они остались одни. — Скоро повернём на Кирият. Закончатся наши мытарства.

Боярышня длинным прутиком, который неумолимо погибал в пламени, тихо ворошила угли. В простой одежде, которую девушка разумно прихватила в дорогу, смотрелась она ничуть не хуже, чем в собольем кожухе да о серебряных колтах у висков. Но Кирилл пообещал себе, что обязательно одарит её самыми лучшими нарядами от самых искусных мастериц княжества, как только доведётся попасть в столицу. А сейчас так даже лучше — незачем татей, что могут в пути попасться, раззадоривать. А уж любоваться наречённой невестой ему это никак не мешает.

— Знаешь, толкуют, мол, с милым хорошо и в шалаше, — Заряна улыбнулась лукаво. — Не думала никогда о том. А теперь понимаю, что так оно и есть.

— Это если недолго по шалашам скитаться. В тёплом доме и любви лучше живётся, её не отпугивают житейские трудности.

Боярышня посмотрела на него внимательно, бросив в костёр совсем уж обугленную веточку.

— А куда ж она девается, если жизнь такая у людей, а другой нет?

— Думается мне, что она со временем превращается во что-то иное, — пожал плечами Кирилл. — В привычку, уважение, надобность…

— Так ведь и у тех, кто не бедствует, так бывает. А беды только укрепляют семью. Настоящую, ту, где любовь есть.

Заряна заглянула в глаза ещё пытливей. Ещё верит в то, что настоящей любви всё нипочём.

— Бывает у всех. Но тот, кто любит, не позволит родным бедствовать и печалиться. Из кожи вон вылезет…

Кирилл не стал продолжать. И так всё понятно. Боярышня призадумалась, уставившись в пламя. А затем вдруг обхватила Кирилла за локоть и прижалась щекой к его плечу. Такая юная и хрупкая, как весенний цветок, только пробившийся из-под снега. Будет самым большим преступлением заставить её страдать или разочароваться в своём решении уехать с ним. И потому придётся приложить все усилия, чтобы оградить её от Корибута.

Кирилл опустил ладонь на макушку Заряны, провёл по гладким волосам, заплетённым в косу. Девушка подняла к нему лицо, улыбнулась тепло и доверчиво, потянулась ближе — как устоять? Её горячие от близости костра губы мгновенно отозвались на поцелуй. Дыхание сбилось, а пальцы сильнее вцепились в руку.

Кирилл крепко прижал к себе Заряну, прильнул к тонкой шее, прихватил губами мочку уха. Девушка вздохнула жарко и прерывисто. Подхватить бы на руки и унести в шатёр, а там будь что будет. Но нет, это не Геста, для которой Кирилл вовсе не был первым и единственным.