Чтение онлайн

А перед глазами стояли смутные обрывки того видения, что успела она ухватить краем разбуженного волховьего чутья, как довелось напоследок пожать руку старосты. Кажется, оно слегка озадачило и его самого, да он вида постарался не показать. Только ясное смятение, что на миг вспыхнуло в глазах Медведя, развеяло сомнение в том, что это почудилось только Ведане одной. И шёпот тот проникновенный, но предназначенный не ей. А как хотелось узнать, что он говорил!

Редко о каком знакомом Ведана могла сказать, что он её впечатлил. Хоть таких знакомств за последний кологод было много — всех и не упомнишь. Встречала она и Медведя, видела мельком в дружине: благо он часто рядом с Младой крутился. И помог им сильно, когда из Кирията бежали. И внимания она на него тогда большого не обратила: всё как-то другие тревоги сердце терзали. И будущий староста Беглицы не выделялся для неё из рати других кметей: разве что он был гораздо могучее многих.

А тут вошёл в сени, взглянул из-под чуть влажного от растаявшего снега околыша шапки, как Ведана вышла к нему — и она даже не узнала его в первый миг, хоть и помнила имя. А после, протиснувшись в низковатый для него дверной проём, он выпрямился во весь рост, развернул плечи во всю ширь, сняв кожух — и, словно бабочку — ладонью, накрыл Ведану своей мощью. Не только телесной, которая любому видна: такая, что и свет Ока собой заслонить может, а детишкам в тени её можно от летней жары прятаться. Но ещё и той силой, что текла внутри него. Кажется, откуда бы в обычной веси взяться человеку старшей крови — а вот повстречался. Племя Рысей хоть и осталось невелико, а всё ж корни их далеко вглубь минувшего уходят. И Велеса они чтить начали много раньше иных родов, потому как близки ему, говорят, по самой крови. Может, то больше придумки какие, ведь многие племена считают себя внуками разных богов. Но, снова увидев Медведя — да как будто в первый раз — Ведана готова была поверить в правдивость того, что он и впрямь потомок если не Велеса, то уж Лесного Хозяина — точно.

И кажется, не так и много времени прошло с прошлой зимы, а Медведь возмужал так, будто ещё одну битву прошёл. Может, так оно и было: Беглице и жителям её много невзгод довелось преодолеть. И без своего молодого старосты, без его связи с князем Криллом, что всё ж осталась после долгой службы в дружине, они вряд ли справились бы так скоро. Потому-то встреча с Медведем так взбудоражила Ведану, что она и уснуть не могла до середины бесконечной, залитой чернотой подступающего Корочуна ночи. И всё закрывала глаза — а перед взором внутренним изба эта чужая, да освещённая огнём, что она своими руками в остывшей давно печи разожгла. И Лицо Медведя — суровое и в то же время открытое. Глаза внимательные, ещё не отпустившие из глубины непроглядной остатки подозрительности и неверия: неужто и правда Ведана в Беглице оказаться могла?

Она и сама не поверила бы ещё две луны назад. Да вот так судьба её повернулась, что приходится чужой долг выполнять. И винить в том никого не хочется. Как не хотелось в дальнюю дорогу по заснеженным колеям, среди сугробов и неподвижных лесов до этой веси ехать, зябнуть в повозке в ожидании, когда же это всё закончится. И вот — закончилось, и неожиданно Ведана почувствовала, едва миновав околицу Беглицы, что добиралась сюда не зря.

Наконец она задремала, а там и погрузилась, словно в ворох перьев, в мягкий, долгожданный после необычайно волнительного дня сон. И всё казалось ей, что бродила она долго по лесу, среди тёмных, остро пахнущих смолой сосен. В волосах то и дело застревали сорванные ветром с веток хвоинки, под ногами мягко шуршала трава, уже сочная, налитая силой Ярилиного ока и свежестью Матери Сырой Земли. И кто-то ходил рядом, не желая показываться на глаза, но наблюдал беспрестанно, не давил взглядом и опасностью, что могла в нём таиться, а словно ласкал и оберегал, чтобы никто не мог тронуть её здесь, в этом княжеском чертоге Лесного Хозяина и детей его.

И так трепетно было на душе, ждала она, что вот-вот выйдет к ней этот соглядатай невидимый, покажется — и вместе с ним, откроется что-то, что поможет избавиться от напасти, что свалилась на Беглицу и жителей её.

Проснувшись, Ведана не могла толком вспомнить, что ещё случилось в том сне, но буйно колотящееся сердце и чуть влажные ладони, напряжение в плотно сомкнутых бёдрах подсказали, что прогулка в тёплом лесу, пронзённом зыбкой свежестью надломленного черничного листа, обернулась не тем, чем можно было ожидать.

И даже перед самой собой стало неловко. Потому Ведана вскочила с лавки поспешно и умылась холодной водой прямо из того ведра, что принесла вчера ещё до того, как появился Медведь.

Едва она успела вновь растопить печь: в избе, которая выстывала так давно без людской заботы, быстро становилось зябко. А протопить её как следует и сохранить это тепло в покинутом доме Ведана и не надеялась. Как сумеет она разобраться с тем, что случилось в Беглице, придётся возвращаться обратно к миртам.

— Ну, что, ты готова идти? — зычный голос Медведя разбил на осколки тишину вокруг, что почти не нарушалась потрескиванием дров в печи.

Ведана повернулась к нему резко, успев подумать, что ещё и нечёсаная толком: волосы едва собраны в слабую косу. На теле лишь рубаха с понёвой — самые простые, что у неё были. А за окном только-только забрезжил первый синеватый свет неспешной утренней зари. Пока разгорится — там и до полудня недалеко. Не думала она, что староста придёт так рано: едва в постели не застал. Всё ж те два дня, что пришлось уже прожить в Беглице, не были простыми: и старейшина Видослав встретил не слишком радушно. И брат Медведя посматривал угрюмым сычом, едва только смог узнать. И в избе пришлось всё убирать самой: ладно хоть помогла застелить лавку и принесла какую-никакую посуду жена Ждана, который во время отъезда старшего остался его заменять. А потому вставать далёко от рассвета было пока тяжело.

— Конечно, — не удержалась от поддёвки Ведана, невольно всё ж улыбаясь. — Прямо так, в поршнях на босу ногу и пойду. Даже кожуха не надену.

Она поставила было на стол вторую миску, да Медведь, скидывая верхнюю одёжу и проходя дальше в избу, только рукой махнул, мол, не голоден. Уж верно, та девица, что в избе его вчера хозяйничала и за братцем меньшим его присматривала, позаботилась о нём знатно.

— Это ты зря, что не наденешь кожуха, — Медведь присел на самый край лавки поближе к печи. — Нынче хоть и потеплело, а всё равно без шкуры ты далёко не уйдёшь. Но ветра нет. Снег прекратился — значит, может быть дойдём до святилища и даже не слишком долго будем сугробах барахтаться.

— Тогда я всё ж оденусь, — Ведана прошла в другую хороминку, скорее даже угол, что был отделён от большой только дощатой стенкой.

Торопливо начала натягивать чулки и верхнюю рубаху, невольно прислушиваясь к тому, что делает Медведь. Но он сидел тихо, словно и сам слушал её шорохи: и от того жаркое смятение охватывало, будто он ещё и видел её. И казалось бы, дело серьёзное: встать предстоит перед взором Велеса, здешнего покровителя — а в голове всё мысли какие-то глупые и рваные метались.

Скоро и вышли — налегке. Только у Медведя в заплечном мешке лежало что-то необходимое даже в короткой дороге. Да и требы Велесу он захватил, хоть Ведана и могла приготовить их сама. Но раз вызвался с тем помочь — то и хорошо. Чем больше будет сам староста во всём участвовать, тем лучше.

Студень нынче пощадил: не стал давить морозом, засыпать снегом. Но влажная зябь что висела едва не туманом, всё равно не давала сбавить шаг: пробиралась под одежду, легко отыскивала любой неприкрытый кусочек кожи и тут же заставляла ёжиться и кутаться лучше.

Лес, только слегка присыпанный снегом по веткам и на неровностях коры, встал за околицей неподвижной, будто заледенелой стеной. Только слабый ветер доносился от него в лицо, словно и не ветер вовсе, а само его дыхание. В это легко верилось, стоило только взглянуть на длинные девичьи косы берёз и взбитые кудри сосен, которые неизменно чуть покачивали кронами в самой вышине. И если поднять голову к их верхушкам, то можно впасть в забытье, заглядевшись на их размеренное движение.

Медведь уверенно вёл за собой по тропке, которую сильно занесло, а протоптать сызнова никто так и не успел. Но никакие сугробы, кажется, не могли его задержать. Он шёл легко и быстро и, несмотря на свои широченные плечи, не задевал ни одной лишней ветки, не издавал ни единого лишнего звука. Зато Ведана постыдно семенила следом, стыдясь попросить пощады и чуть сбавить шаг. Он оглядывался на неё иногда — и она улыбалась, подтверждая, что всё в порядке. А когда отворачивался — тайком вытирала испарину с висков.