Чтение онлайн

Ветер носился вдоль дороги, трепал верхушки деревьев, гнал по небоскату тяжёлые облака — и они где-то на севере ещё сыпали, верно, мелким снегом. Медведь знал, куда ехать, но не знал, что ждёт его там. Может, Ведана и вовсе оставила всё, что было с ними, за спиной и решила забыть? Тогда ему не останется ничего другого, кроме как заставить её снова всё вспомнить и почувствовать. Через завесу чужой лжи, что привела к их расставанию, через людскую неблагодарность и страх перед тем, что они понять не в силах.

Дни за днями шли, открывая перед Медведем веси, в которых он ни разу не бывал и места, которых ни разу не видел. Надо же, всю жизнь в княжестве прожил, много куда бросался вместе с дружиной, а в эту сторону — никогда. А именно в этой стороне оказалось сейчас всё самое важное.

Минуло почти две пятерицы пути — и стало заметно теплее. Медведь сменил плотный кожух на суконную свиту — и как будто сошёл ещё один слой тяжёлых дум и тревог с него. Сменили могучие сосновые леса и ельники высокие, светлые липовые рощи и дубравы. Стояли кряжистые стражи, ещё безлистные целыми полчищами, раскинув узловатые ветви с блестящими камешками не опавших желудей, следили будто за каждым путником, что решил наведаться в эти заповедные земли, куда, как говорили, не каждый попасть может. Иные так и не находили верной дороги и возвращались домой ни с чем.

И представлялось отчего-то, как ехала этим путём Ведана ещё зимой, когда едва миновали Турицы. Как принимали её эти дубовые рощи? Смотрели ли на неё так же строго? Верно, нет. Она здесь стала почти родной.

Как показалась вдалеке на пологом холме Верхняя Мелинка — Медведь сразу узнал её. Защемило где-то в сердце, и он подогнал коня, чтобы скорее добраться туда. Проехал по широкому крепкому мосту через реку, ещё покрытую позеленевшим, пропитанным водой льдом. Но повсюду уже виднелись тёмные полыньи — вдоль берега — и казалось, что с каждым мигом под ярым Оком они становились больше.

Едва миновав околицу и оказавшись на улице, ещё сырой, но уже хорошо притоптанной местными, Медведь спешился. Поймал по пути дородную женщину в толстой зелёной свите, слегка преградив ей дорогу.

— Здрава будь, любезная, — улыбнулся, стараясь быть приветливым, хоть и терпения уже не хватало. — Подскажи, где я могу найти волхву Ведану?

Баба заправила под платок русые пряди, пристально оглядывая его, и, видно, убедившись, что ничего дурного он с собой не несёт, махнула рукой вдоль улицы.

— Там, через две избы от общинной — увидишь — будет стоять. Маленькая изба, новая. Нарочно для неё мужики наши срубили ещё летом.

Вот, значит, как. Ценили здесь Ведану, раз на отдельный дом для неё расстарались — пусть и маленький. Да то было похоже на волхву: никого она стеснять не хотела, ни к кому в соседки не навязывалась, теснясь под бок хозяевам. Медведь улыбнулся, зная теперь, что не ошибётся. Он повёл коня дальше по улице — широким шагом миновал весь до серёдки, то и дело перепрыгивая через лужи и кивая тем, кто попадался ему на пути. Люди посматривали, хоть и с любопытством, да без страха или злобы: верили, наверное, что заповедные дубравы не пустят к ним лиходеев.

Вот и вынырнул из-за огромной общинной избы маленький сруб — показалось издалека, что с ширинку для рук размером. Как только там кто-то уместиться может? Крышу её покрывал подтаявший снег. С козырьков свисали прозрачные, исходящие слезами сосульки. Двор был расчищен — явно мужскими руками: высокие сугробы были навалены по краям ровной тропинки. И отчего-то кольнуло в груди жгучей ревностью: кто это у Веданы тут хозяйничает? Кто заботится так… И встал, не дойдя и до середины тропки, как вышел ему навстречу из сеней Рогл. Медведь и не узнал его в первый миг: до того возмужал и в плечах раздался, будто в дружине уроки держал против мастеров. Только чёрные прямые пряди волос, разметанные по плечам, сразу в памяти вспышкой отразились: таких вороных до ночной синевы ни у кого из знакомых больше не было.

Вельдчонок поднял взгляд — да какой уж он теперь вельдчонок — глянул хмуро поначалу, а там признал Медведя тоже. Стряхнул с лопаты талый комок снега и прислонил её к стене.

— Здрав будь, Медведь! — улыбнулся, подошёл в несколько шагов. Да этот двор небольшой одним прыжком преодолеть можно.

Они пожали друг другу запястья. Медведь всё смотрел в лицо Рогла — и словно прошлое своё вдруг так ясно увидел, точно случилось всё вчера.

— Спасибо, — сказал. И добавил, когда вельд непонимающе вскинул брови. — Что Ведану в Беглицу отправил.

Рогл усмехнулся.

— Она ждёт тебя каждый день.

Больше ничего говорить не стал — пошёл прочь со двора: видно, к жене своей, которая, стало быть, недавно как раз разродилась. А Медведь в сени шагнул — и понял вдруг, откуда был присущ запах особенный коже Веданы, который он вдыхал жадно в мгновения их близости. Отсюда: трав и дерева. И сбитня яблочного — точно.

Ведана вздрогнула от тихого скрипа двери. Неужто Рогл забыл что-то? Думала, ушёл уже. Обернулась — и вдохнуть забыла. Медведь вошёл в избу чуть боком — проход для него казался узковат. Содрал с головы шапку, озираясь — и Ведана покачнулась даже, сбитая с ног его видом.

— Здравствуй, — он улыбнулся, проходя дальше, опуская шаги уверенные на ступеньки всхода.

— Здравствуй, Медведь, — Ведана вцепилась в него жадным взглядом. И найти боялась следы увечья, но он был как будто совсем таким, как раньше. Не зря Лерх свой хлеб при князе ест.

Тёмные глаза старосты с любопытством осматривали хоромину её тесноватую: одной много ли надо? И даже неловко становилось за то, что изба её так для него мала. Он словно всю её от стены до стены заполнил: после его-то, срубленной для большой семьи.

— Я сразу, как в себя пришёл, за тобой ехать хотел, — усмехнулся Медведь, останавливаясь напротив. Забрал из рук её горшок, который она хотела на печь поставить, да забыла. Убрал на стол и взял ладони в свои. — Только встать не смог. И ещё луну после почти не ходил. Только Лерх один меня на ноги и поставил.

Ведана замотала головой: так горько было слушать. Что она вынуждена была ради спокойствия его уехать в тот миг, как была ему нужнее всего.

— Прости. Я должна была.

— Тебя выгнали. Я знаю, — он провёл большими пальцами по её щекам. — А мне после даже страшно было к миртам собираться.

— Почему же? — Ведана вновь на него взгляд подняла — и утонула будто бы. Не выбраться никак из этих омутов тёплых: смотреть бы на него всегда.

— Думал, может, замуж вышла уже, пока я хвораю.

Она рассмеялась тихо, медленно скользя ладонями по широким запястьям.

— Кому я тут в жёнах нужна: с дитём от другого мужчины под сердцем? Миртам свою бы кровь не застаивать. А вовсе чужая им без надобности.

Медведь сжал её плечи и встряхнул чуть: чтобы перестала говорить так много от волнения.