Чтение онлайн

Илья стоял на крепостной стене и смотрел на каменистую долину, в дальнем конце которой находились руины города. Именно там блуждали аномалии, с трудом, но наблюдаемые даже на таком внушительном расстоянии.

Он думал.

И о тех двух знаковых разговорах с владыкой и магистром. И о том, как они бродили по городу со здоровяком, обсуждая бытовые вопросы. Но каждый раз, когда он углублялся в обдумывание бесед, вспоминал эпизод — там, в пещере. Илью он попросту не отпускал. Ему ведь удалось почувствовать стихию каждого из магов. Не ступень или уровень развития вроде ученика или адепта, а стихию, что уже неплохо. Хотелось бы, конечно, большего, но и это — прорыв.

И вот — снова невольно вернулся к этим мыслям.

Психанул. Решив всем остальным заняться потом.

Закрыл глаза.

Прислушался к ощущениям. Выровнял дыхание. И… ничего.

Еще подход.

Еще.

И еще.

Где-то через полчаса начало что-то получаться. Только он увидел не цвет таланта магов в округе, а пыльцу. Ту самую, про которую говорил магистр. Так-то он ее и обычным взглядом наблюдал, разве что она не светилась красным. А тут вон — словно крохотные кровавые искорки летели, влекомые непонятно чем. Словно пыльца ели в период цветения, что сдувалась ветром в поля густыми зелеными облаками. Вот и тут. Только ветра не было — во всяком случае, ощутимого. И пыльца плыла сплошным маревом без конца и края, то поднимаясь, то опускаясь.

Илья присмотрелся.

В ее потоке барьер «Дыхания Иора» наблюдался предельно отчетливо. Пыльца касалась его границ и медленно по ним сползала. Из-за чего казалось, будто бы Илья сидит в каком-то волшебном яйце. Но, кстати, не вся отражалась, кое-что и проникало внутрь и, добираясь до тела, всасывалось…

Пыльцы было так много, что она воспринималась как фон. Видимо, по этой причине изначально Илья на нее внимания и не обратил. Там, в пещере. Подумал, что ему просто плохо после аномалии.

Попробовал ощутить свою нежить.

После пыльцы это оказалось уже не так сложно. Каких-то десять минут — и вот: готово. Стоят такие и слабенько светятся синим светом. Все, кроме девиц, у которых имелся микс. Они выглядели словно крепко перемешанный клубок нитей. У одной белых с синими, а у второй — красных с синими. Как последний вариант был вообще возможен? Илья не понимал. Ведь синяя стихия магии и красная — антагонисты. Или нет? Ему остро не хватало знаний. Куда ни ткни, везде все упиралось в большие пласты знаний…

И тут он заметил, что где-то на краю восприятия появилось что-то очень значительное. Пригляделся и ахнул. К нему приближался огромный сгусток этакой концентрированной первородной тьмы, из которой тянулись тысячи колеблющихся щупалец. Рядом с давящим могуществом этого существа он казался искоркой, пылинкой, бледной тенью… каковой, вероятнее всего, и являлся по меркам этого мира.

— У нас гости, — прошелестел голос призрака.

— Я уже заметил, — мысленно ответил Илья.

Тихие и плавные шаги приблизились, и гостья остановилась. А в том, кто именно к нему подошел, Илья почему-то не сомневался.

— Красиво у вас здесь, — тихо произнес он.

— Не играй со мной, — холодно процедила эта особа.

— С тобой поиграешь. Вон какая колючая. Что я тебе такого сделал, что ты на меня ополчилась? В суп не плевал. В тапки не ссал. Даже за попку не кусал. «Каштанку» ты, я надеюсь, читала?

— Ты — Адамово семя.

— Слушай… еще месяц назад я жил обычной жизнью, вдали от магии и этих ваших сраных волшебных миров. Для меня вы все были не более чем сказками и легендами. И тут — нате на лопате. Кушай, как говорится, не обляпайся. Подруга, я понятия не имею, что именно ты имеешь в виду.

— А говорил — песни слагают. Врал?

— Песни слагают о легенде. Что из той легенды выдумка, а что правда — я ума не приложу. Мне знакома история про Адама и Лилит, но она противоречит научной картине мире. Скорее всего, ее исказили до неузнаваемости. Поэтому я прямо и говорю: не понимаю, о ком речь и при чем тут я.

— Ты лукавишь. Я же вижу.

— Хорошо. Давай подойдем к вопросу иначе. Все люди в моем мире от семени Адама?

— Да.

— Не понимаю… это же невозможно. Я немного знаком с генетикой, на вульгарном, любительском уровне. И прекрасно понимаю, что от родителей передается произвольный набор генов. Не пополам, а как звезды лягут. Притом с мутациями…

— Зачем ты мне морочишь голову? — прошипела гостья, перебивая его.

— Я хочу разобраться. Честно. Ты на меня зла только потому, что я далекий потомок какого-то там мужчины, который когда-то тебя обидел? Причем, судя по всему, ОЧЕНЬ давно.

Собеседница промолчала.

— Такая красивая женщина — и такая мелочная, — покачал он головой. — А ты ему лично не хочешь отомстить?

— Он мертв.

— И его нельзя воскресить? — удивился Илья.

Она снова промолчала.

— Его душа на перерождении?

— Нет.

— Тогда в чем проблема? Воскресила. Посадила на кол. Снова воскресила. Сварила в медном быке. И так пока не надоест. Он провинился. Он пусть и отвечает. Я тут при чем?

— Он твой предок.

— А к пургаториусам у тебя претензий нет? Нет? А что так? Тоже мои предки. Может, кто-то из них у тебя несколько миллионов лет назад утащил пару семечек? Жесть, — покачал головой Илья. — Ты хоть понимаешь, что это все выглядит мелочным цирком? Истерикой бессилия.

— Это не тебе решать, — процедила собеседница.

— Тогда за-ради чего ты ко мне пришла? Поругаться? Спасибо, это без меня. У меня еще по плану посещение туалета, чистка носа и здоровый сон.

— Ты хоть понимаешь, кому хамишь? — Гостья явно заводилась.

Илья жестом снял «Дыхание Иора».

— Сколько я так протяну?

— Двое суток, — нехотя произнесла она. — Вторые сутки будешь лежать парализованный в агонии.

— А с «Дыханием Иора»?

— Семь. Агония тоже последние сутки.

— Если мы не договоримся — я умру. А договариваться я не спешу. Еще вопросы?

— Ты готов совершить самоубийство?

— Ты всем своим видом демонстрируешь, что сделка с вами — само по себе самоубийство. Сдохнуть здесь и сейчас от проклятой пыльцы или сдохнуть потом, пройдя через устроенные тобой жуткие пытки? При этом еще и мир целый загубив? Интересный выбор, не так ли? Даже не знаю, что выбрать. Все такое вкусное…

Гостья поджала губы в раздражении, а ее глаза сверкнули яростью. Хотя куда уж больше? Илья и так с трудом выдерживал это давление.

— Что ты хочешь?