Чтение онлайн

— Это как так-то? Заключённые же будущие работники, ценный ресурс! — удивился я, — это же не побег в конце концов?

— Наивный ты парубок, Гаврила, — покачала головой тётя Валя, — с этого момента постарайся реже оперировать категориями мирного времени. Чем быстрее ты в это поверишь всем своим естеством, тем выше вероятность выживания. Немцы были готовы к огромному количеству пленных с восточного фронта, и верхушка Рейха изначально не планировала использования советских солдат в промышленности Германии. Тем более, непосредственно на её территории. Это уже потом, после провала блицкрига и остановленного немецкого наступления под Москвой стало нарастать как сырьевое, так и производственное напряжение в промышленности. Запомни, как «Отче наш», Никитич, главная цель немцев во всей этой компании с пленными советскими солдатами — это часть плана по тотальному физическому уничтожению населения восточных земель, иначе говоря, геноцид.

— Простите, а не проще ли тогда, как в лагерях смерти, массовые расстрелы, газовые камеры? — вырвалось у меня.

— Проще, но не выгоднее! — возразила Сталина, — немцы — народ рачительный, поэтому извлекали из смерти каждого нашего военнопленного двойную пользу. Рассказы про опыты над узниками не миф, и не страшилка для современников! В твоём лагере, например, как раз летом 1942 года была выделена группа из 29 физически крепких людей, которых поместили в отдельный барак. Группа была поделена на три подгруппы. Одежда заключённых обрабатывалась специальными химическими веществами, ускоряющими развитие педикулёза у человека, при этом было запрещено убивать вшей. Путем сравнительного анализа немецкими специалистами был сделан вывод о том, что смерть любого человека в таких условиях наступает не позднее 20 дней. Из 29 пленных, участвовавших в первом эксперименте, в живых осталось только двое. Заметь, Гаврила, всё это происходило под руководством унтер-офицера и двух сотрудников из научно-исследовательского санитарного учреждения города Лейпцига. Гражданский врачей. Не эсэсовцев, не сотрудников гестапо, а гражданских врачей, дававших клятву Гиппократа.

— Охренеть… — я непроизвольно сжал кулаки.

— Вот об этом я и говорю, мой дорогой попаданец, — от пристального взгляда Сталины Моисеевны я невольно поёжился, — главное твоё оружие — это терпение и выдержка, Луговой. В каждой новой партии пленных шла охота на комиссаров и евреев. Они подлежали уничтожению в первую очередь. А к 1943 году в свете усиления борьбы за «чистоту расы» в ряд с комиссарами и евреями фашисты поставили и пленных военнослужащих советских женщин, дабы максимально сократить их связи с немецкими мужчинами и исключить появление на свет детей от смешанных связей. Дети, «чистота расы» которых была сочтена недостаточной, отправлялись в «приюты для иностранных детей», где их преднамеренно не докармливали. И снова это были не эсэсовцы или какие-нибудь маньяки, а сотрудники здравоохранения Рейха. Вот такие дела. Но давай не будем отвлекаться. Думаю, от лишних иллюзий, если они ещё остались, ты быстро избавишься и без нашей помощи.

— Не переживайте, Моисеевна. Мне важно не начать самому творить геноцид, а с остальным уж как-нибудь разберусь, — пробормотал я осипшим голосом.

— Ну-ну… В июле 1942 года твой дед точно находился в лагере на полигоне Цайтхайн, в 60 километрах к северу от Дрездена недалеко от города Ризы на реке Эльбе. Это география в общих чертах. Немецкие карты тебе Валька на почту уже забросила. Потом посмотришь. В отличие от многих существующих лагерей на территории Германии он входит в группу «лагерей для русских». Обрати внимание, с собственным доступом к железной дороге, хотя вокзал Якобсталь и расположен за пределами закрытой военной зоны. Тем не менее он в шаговой доступности от бараков. Полное название лагеря — Шталаг IV-B Цайтхайн. И, строго говоря, он не является самостоятельным, формально это часть Шталага IV-B Мюльберг. Предназначается для советских военнопленных солдат, но наши многочисленные данные говорят о том, что и в таких лагерях находились и офицеры, и даже комиссары, скрывающиеся по чужим документам и именам.

— Тебе прямо кто-то ворожит, Гаврила! — вмешалась тётя Валя, отрываясь от экрана нетбука, — мне ведь ещё в тот момент, когда мы первый раз искали учётную карточку твоего деда, показалось, что про этот лагерь была какая-то необычная информация. И сейчас я для тебя её вытащила. Несмотря на тяжелейшие условия в этом лагере были и выжившие, которым удалось просуществовать в аду с сорок первого по сорок четвёртый год. И один из них после войны написал книгу о своих испытаниях. И её издали!

— Это как же ему удалось? — удивился я. Или постулат «у нас пленных нет, есть только предатели» отменили?

— Вот тут врать не буду, всех подробностей не знаю, отмахнулась Валентина. Но книгу я тебе на телефон скинула. Про лагерь там вторая и третья части. Будет минутка, полистай. Там же отдельным файлом на нескольких страницах список лагерного подполья: имена, фамилии, под какими фамилиями числились в лагере, воинские звания. Почти 250 человек. Вот только формироваться оно стало только с осени 1942, когда твоего деда уже отправили в арбайткоманду. Может пригодится. Ребята ведь ухитрялись даже сводки Совинформбюро размножать, выпускать агитационный листок и сотрудничать с антифашистами. Чего глаза пучишь, Гаврила? Это наши люди, советские. И многие из них, и не только коммунисты, сражались до последнего, даже когда уже не могло быть никакой надежды.

— Ну да… богатыри, не мы, — тихо пробурчал я. Но Сталина всё же услышала и немедленно вскинулась.

— Думай, над чем шутишь, Луговой! Уж и волос на башке хрен да маленько, а ума так и не нажил. И они не богатыри, всего лишь люди, но делали всё что могли и не могли! Ты лучше ответь, про свою необычную память не соврал? Сможешь с таким объёмом информации совладать? Валька следующим пакетом тебе на телефон всё лагерное и курирующее начальство скинет, даже с фотографиями. Зацени! Особенно обрати внимание на этих, — она ткнула пальцем в экран нетбука, — трое из ларца неодинаковых с лица, три следователя Дрезденского гестапо. Одна из серьёзных опасностей твоего пребывания в лагере. Они периодически приезжают в Цайтхайн для «отбора» и доставки в концентрационный лагерь Бухенвальд через шталаг IVВ Мюльберг нелояльных пленных: выявленных евреев, комиссаров, подпольщиков, готовящих побег. А там их незамедлительно пускают в расход в специальной расстрельной камере.

— Хм. А на вид люди как люди.

— А ты думал у них рога и копыта?

— Нет, скажи, Моисеевна, есть ещё какие-то особые моменты, на которые мне стоит обратить внимание? — я внимательно рассматривал фото на изображениях стандартных немецких документах.

— «Особые»? — невесело усмехнулась Сталина, — ты, Никитич, видимо, так и не прочувствовал ситуацию печёнкой. Лагерь — это место не для жизни, а для смерти. Где ты, кстати, не всегда можешь выбрать способ умереть. Это почти привилегия. Там везде опасность. Пуля в затылок, дубинка или сапог лагер-полицая, колесо вагонетки, тиф, туберкулёз, дизентерия, столбняк, цинга. С осени сорок первого по весну сорок второго из более десяти тысяч поступивших в лагерь военнопленных выжила едва треть. Да и большинство из них умерло в течение полугода. Немцы даже были вынуждены закрыть лагерь на карантин! Поэтому он и не стал функционировать ко времени твоего прибытия как полноценное учреждение для военнопленных. Только для распределения в трудовые команды и помещения совсем уж дошедших до ручки людей в лазарет, где большинство заканчивало свой бренный путь.

— Моисеевна, не гони коней. Моя задача не столько выжить, сколько прожить достаточно для обнаружения Демиурга, — возразил я.

— Не получится, Гаврила. Придётся поднять планку выше. Судя по максимальному радиусу от центра лагеря, уже прибыв на место, ты сможешь с помощью своего Матрикула понять, там ли находится искомый тобой анавр. А если нет? Ну хорошо, месяц-другой ты побудешь в Цайтхайне. Это если не направят в одну из трудовых команд. Кстати, судя по пометке в учётной карте, Пётр Михайлович Теличко был отправлен в угольные шахты в трудовой лагерь Зеештад в северную Чехию. А вдруг твой Демиург там? Ты же сам сказал, что кураторы уверили тебя, что он должен находиться в той географической и временной зоне, где в тот момент будет расположен твой предок.

— Н-да, так и есть. Первого-то Демиурга я и вовсе за линией фронта нашёл, — развёл я руками.

— Вот-вот! — кивнула Сталина. Значит, просто долго сидеть на одном месте бессмысленно, но и рыпаться без нужды тоже нельзя.

— Ё! — вырвалось у меня от досады. Сейчас я стал ещё на шаг ближе к осознанию глубины задницы, в которую скоро предстоит попасть.

— Не та буква, Гаврила. Но по смыслу близко, — похлопала меня по плечу тётя Валя, — а на самом деле алгоритм довольно прост в озвучении, но сложен в исполнении. Тебе следует как можно быстрее по прибытии доказать полезность властям. Колоть угольную породу, грузить и катать вагонетки может любой мало-мальски сохранивший силы пленный. Для того чтобы задержаться в лагере используй свои развитые навыки. Прежде всего, в медицине и знании немецкого. Это же лазарет, и немецкие врачи не особенно жаждут общения с инфекционными больными. Другой вопрос, как доказать профессиональную пригодность? У деда в карточке указана профессия «зоотехник». Там это абсолютно бесполезно. В лагере не для чего подбирать корма или выводить породу молочных коров. Там и людям-то жрать нечего. Значит, придётся лезть в глаза на регистрации. Это здорово опустит тебя в глазах товарищей и может вызвать подозрение у вероятных подпольщиков. Особенно знание немецкого. Придётся реабилитироваться. Без поддержки подполья ты не сможешь сделать ничего путного. Для этой миссии кредо одиночки не подходит. Нужны союзники. Усёк?

Я в очередной раз подивился превращению Валентины Марковны из своей в доску бабульки в преподавателя университета. При всём при этом, произнося свой спич, она не переставала шарить в ноутбуке.

— Слушай дальше. Ты упомянул о своих возможностях в теле носителя чуть ли не, как там его, Сталя, а, вот, терминатора! Отметив, что они требуют постоянного расхода энергии. А, значит, повышенного питания. Здесь у нас получается серьёзный просчёт. Вот, глянь-ка на интересный документ. Питание в военных лагерях того времени из расчёта 1200 — 2 040 ккалорий в день на человека, а на пленных, работающих в трудовых командах — по 2200 ккалорий. Сталя не даст соврать. Там и этого не было. Ну-ка, Моисеевна, просвети Гаврюшу насчёт рациона. Полезно будет знать. Что его ждёт.