Чтение онлайн

— Гавр, ну ты, бл@, даёшь… — Мурат не мог отвести застывшего взгляда от появляющейся на его глазах стальной спиральки. Ухмылка постепенно сползала с его лица.

— Я рад, что мы пришли к взаимопониманию, Мурик. На, — я протянул ему скрученный инструмент, — на память. Как забудешь о моём обещании, посмотри на эту загогулину. А теперь извини, больше не могу с тобой говорить, пора на пару.

Я залез под кровать, выдвинул старый чемодан, где у меня хранилось чистое бельё, зимние ботинки и парадная армейская форма, которую я зачем-то привёз с собой, надолго позабыв о её существовании. А ещё там всегда лежала парочка накрахмаленных белых халатов, без которых, да ещё и без сменной обуви соваться на занятия было делом безнадёжным. Остальное пространство занимали два ящика с домашними заготовками. С их транспортировкой придётся повременить. Благо ключи от комнаты я сдавать не собирался.

Учебники и тетради уже были давно уложены в дипломате, являвшемся наиважнейшим атрибутом любого уважающего себя старшеклассника или студента конца 80-х, начала 90-х. Да ещё следовало учитывать изрядную толщину учебных пособий, что выдавались на начальных курсах. Нет, конечно, верхом идиотизма было бы таскать все учебники в соответствии с ежедневным расписанием. Для этого понадобился бы средних размеров чемоданчик. Такой, например, с которым сейчас ходят газовики и сантехники. Но без основных учебников не обойтись.

Хочешь быть передовым — сей квадратно-гнездовым! То есть, хочешь быть всегда готовым отвечать по заданию и поддержать реноме отличника, не манкируй возможностью полистать учебник перед занятием, даже если вчера ты проштудировал тему на ять. А ведь есть ещё и материалы лекций! Меня всегда бесил неразрешимый парадокс учебного процесса: ты никогда не можешь быть готов к вопросам преподавателя на 100 %. Хоть убейся!

То твой учебник не идеален (устарел, либо сокращён до примитива), а других (по слухам, от бывалых старшекурсников — самое то!) нет или не хватило при выдаче в библиотеке. Или дополнительная литература, которая указана в библиографии к нужной теме, существует чуть ли не в единственном экземпляре, а твоя очередь на неё дойдёт хорошо если к Новому Году. Или темы лекций, что прочитал занудный и до жути дотошный доцент, почему-то начинаются с тех, что вы будете проходить лишь в конце года, а не с актуальных на сегодняшний день. Короче, ко второму курсу студент-медик без дополнительных усилий кафедры общественных наук превращается в философа-фаталиста с манией рационально-наплевательского пессимизма и целым набором примет-верований. И даже тотемов. Не знаю, как сейчас (по слухам, и хуже, и лучше), но в те стародавние времена, когда и небо было голубее, и трава зеленее, а Кремль стоял крепче…эээ, ну вы меня поняли. Там, куда меня занесла судьба анавра, было примерно так. Ну, или мне так казалось, по крайней мере.

Комнату я покидал под гробовое молчание соседей с десятикилограммовым дипломатом в руках и нарастающим желанием уже сегодня начать искать съёмную квартиру. Чего-то мне совсем расхотелось иметь под боком три лишние пары любопытных глаз и ушей. Незабвенный кинематографический папаша Мюллер помниться говаривал: «Что знают двое, знает и свинья!» Тут же целых три стоматолога, которым и мёду не надо, дай только сунуть нос в чужие дела.

Не помню нынешних расценок, но уж на пару месяцев-то съёма денег наскрести должен. А Орлинду с долгом подождёт. Перетопчется пока африканский безопасник.

— Так, народ, чтобы вопросов больше не было, — свою прощальную речь я решил сделать максимально краткой, — из общаги я скоро съеду. Кое-какие вещи под кроватью заберу позже. В ваших интересах коменду не посвящать — вам же больше места достанется. Желаю здравствовать!

Спохватившись не сразу, только на улице сообразил, что напрочь забыл, куда мне идти. Вернее, не помню. То есть, понятно, что в институт. Но в какой корпус? Расписание-то глянуть и забыл, голова садовая! С возрастом задротство студенческое подрастерял. Хорошо, что занятия на младших курсах почти все в шаговой доступности.

Приостановившись у угла общаги, стал расстёгивать дипломат: у аккуратного паренька Гаврилы Лугового, если мне память не изменяет, в зачётке должен быть вложен листок с расписанием. Блин, хорошо, что сегодня понедельник. Ещё бы вспомнить, какая идёт неделя… Первая или вторая? Если первая, то мне пройти всего квартал — и я в химическом корпусе. И попаду на занудную пару по биохимии с её архаическими лабораторными работами. А вот если вторая — то надо поспешать в главный корпус на лекцию по нормальной физиологии. Опоздание на лекцию минут на пять — десять некритичны. Аудитория там старая, амфитеатром, да ещё и вход сверху открыт. Вполне можно по-тихому просочиться.

Я невольно усмехнулся своим переживаниям. Надо же, как затягивает-то, уж и в студенческую шкуру влез со всеми её страхами и переживаниями. Или это сверхгормоны аватара так меня взбаламутили?

Проблема разрешилась сама собой: мимо, «закусив удила», нёсся мой студенческий закадыка Федька Ушаков. Уж он-то точно знал, куда сегодня надо двигать по расписанию. Путём нехитрых логических выводов стало понятно — в главный корпус на лекцию. Кстати, не забыть поинтересоваться у него, где тут квартиру можно снять. Это мне, дембелю, государство дало общежитие с первых дней пребывания в институте. А Федя — бывший школьник на содержании у родителей. Ему и карты в руки.

— Иваныч, постой! Да стой же ты, лось педальный! — крикнул я в спину товарищу, нагоняя широко шагавшего парня.

— О, Гаврила? Привет! Как сам? Это… Давай поднажмём!

— Да успеем, чего потеть зазря? — я приноровился к Федькиному ритму и зашагал рядом.

— Там новый лаборант на кафедре. Зверюга. Лично дверь запирает. Ещё и переписывает всех, зашедших на второй час.

— Чё за нах? — поинтересовался я, впрочем, безо всякого интереса.

— Шизик какой-то. Даже ночует на кафедре, говорят. Надюха зуб давала, что вообще никак не договориться.

— Значит, будем образцово-пунктуально посещать лекции по нормальной физиологии, — вздохнул я, вспомнив, что девяносто процентов лекторов с этой кафедры попросту пересказывали содержимое глав учебника.

Чем ближе мы подходили к основному корпусу института, тем больше становилось вокруг студентов и студенток. К главному входу с колоннами вела широкая лестница, на которой стайками и поодиночке располагалось изрядное количество будущих эскулапов обоих полов в белых халатах.

Я с наслаждением втянул ноздрями воздух вестибюля, наполненный мириадами будоражащих и часто несовместимых запахов. Здесь витали неожиданно узнаваемые нотки модных ароматов: «Пуазон», «Сальвадор Дали», «Лагуна», «Фаренгейт», — и практические уже позабытые «Тет-а-тет», «Атташе» и прочий «О? Жён» вперемежку со стойким сшибающим с ног хлораминовым и формалиновым душком. Ностальгический коктейль!

Ещё на ступенях подъезда и у колонн, да и на тротуаре строгий белохалатный дрескод большинства девушек претерпевал ряд дерзких возбуждающих изменений. Из распахнутых халатов то и дело выглядывали блузки невероятных кислотных расцветок, варёнки, батники с вышитыми названиями западных брендов. А снятые белые шапочки и колпаки высвобождали настоящее буйство настоящих конских грив и хвостов, порой, даже с парочкой цветных прядей; кудряшки химической завивки и бессмертные каре с загадочно манящими чёлками. Разве что макияж большинства девушек был довольно сдержанным, всё же институт, а не ночная дискотека.

Кстати, на улице не заметил ни одного парня или девушки с сигаретой. Понятное дело, это отнюдь не говорило о повальной приверженности здоровому образу жизни. Просто для курения существовал находящийся неподалёку заброшенный подземный переход на другую сторону улицы Мира, давно затопленный дождевыми стоками и большей частью напоминающий заболоченный грот. Но скрываться там от бдительных взглядов преподавательского состава было вполне удобно.

Совсем скоро ситуация изменится кардинально — всё больше бросающей вызов молодёжи станет курить с особым шиком прямо здесь, у колоннады, наряду с привычными сигаретами, хлынувшую потоком в бывший СССР продукцию British American Tobacco, Philip Morris International, R.J. Reynolds Tobacco, Rothmans International.