Чтение онлайн

— И чего думаешь? — не перетерпел моего молчания Саня.

— А чего тут думать? Рома — идиот. За что и будет отдуваться. Если в бутылку не полезет, то свою тройку получит в конце концов.

— Нет, я про «Ледокол» спрашивал, — вцепился в меня с горящими глазами Саня.

— Книжка как книжка, занимательная, явно рассчитанная на коммерческий успех. Ща хайпануть на нашей обосравшейся перестройке разве что ленивый не хочет. А деньги, если и пахнут, то недолго.

— Хайпануть? — лицо Сани вытянулось от удивления. Блин, я так ещё больше спалюсь. Надо тщательней контролировать речь.

— Хайп, Шура, по-английски значит «шумиха», хайпануть — прорекламировать себя агрессивно, со скандалом, обманом и навязчиво. Андестенд ми?

— Анде…йес! — до Сани, наконец, дошло.

— Всё, бандерлоги! Интервью окончено. Всем хорошего дня. Роме мои соболезнования. А улетел. Пишите письма, — на самом деле я решил поспешно свалить, так как, похоже, своим не совсем обычным поведением начал загонять себя же в ловушку.

Ещё бы несколько минут и Мурик с Саней раскрутили бы меня на бесполезную политическую дискуссию. На что я бы уж точно не хотел тратить время. Тем более, зная, чем в итоге закончится эта многоголосая обывательская говорильня.

В коридоре перед дверьми деканата был перехвачен вездесущим Матько. Да так, словно физрук собирался следующим движением бросить меня через бедро. Я слегка напрягся, а Матько только тихо матюгнулся.

— Луговой, мля, ну ты…крепкий. Не сдвинешь. Наш человек! Не забыл про соревнования? Обещал!

— Всё помню, Савелий Никитич.

— В следующее воскресенье, сбор в восемь тридцать утра. На Комсомольском пруду.

— Буду как штык!

— Молодец! А зачёт я тебе у завкафедрой подписал, только что ведомость в деканат сдал. Так что не подведи, сынок.

— Ух ты! — невольно вырвалось у меня, — оперативность физрука порадовала, — спасибо Савелий Никитич.

— Себе спасибо скажи, Луговой. Бывай! — и Матько скрылся в студенческом водовороте.

До лекции было ещё почти четверть часа, я открыл дверь деканата.

— Доброе утро, Сапфира Султановна, — я положил на стол перед замдекана определение с кафедры общественных наук.

— Здравствуй, Луговой, — взгляд Шахерезады деканата лечебного факультета упёрся прямо в мой фингал. Даже кожа зачесалась. — Слишком быстрый ты, джигит. Неосторожный.

— С чего бы? — невольно вырвалось у меня.

— Бегаешь по коридорам… вон, косяки лицом задеваешь… — на безукоризненных щеках Сапфиры едва обозначились небольшие ямочки. Издевается, мадам заместительница декана.

— Так это же всё дело житейское, — попытался я заговорить голосом шведского мужика в самом расцвете лет. Я же мужчина, пусть молодой и недостаточно ловкий!

— Ну, ну…неловкий. Что с кафедрой иностранных языков?

— Так сегодня как раз собирался.

— Хорошо. Принесёшь разрешения сам. Мне. На той неделе график экзаменов тебе составим. Ох, и заварил ты кашу, Луговой. И чего не сиделось? В медицинском, знаешь ли, экстернат не очень приветствуется. Тем более, на начальных курсах. Пришлось замолвить словечко Василь Василичу.

— Я отслужу, Сапфира Султановна, верой и правдой! — я прижал руки к груди и подобострастно склонился над столом замдекана, преданно глядя ей в лицо.

Та верно оценила мой спектакль.

— Поди-ка ты вон, шут гороховый! — и, уже аккуратно закрывая дверь в кабинет, я услышал: «Конечно, отработаешь…куда денешься?»

«Интересно, — подумал я, устраиваясь в аудитории на самом последнем ряду, — если ночь и утро так насыщены событиями, чего ждать днём?»

Но день занятий в институте вышел на редкость серым и скудным на события. Лекция, семинар, затем снова лекция. Если бы не сидевшая за два ряда передо мной всё та же Машка Сикорская, идеально прямой спиной которой и шикарной косой я любовался битый час, то и вовсе, можно сказать, провёл время впустую под монотонные описания строения и структуры тканей нервной системы.

Воображение, подстёгиваемое неугомонным либидо, так навязчиво дорисовывало контуры спортивной фигуры сокурсницы, заинтересовавшие меня ещё на физкультуре, что я забыл об аксиоме материальности мысли и не успел отвести взгляд после того, как Мария неожиданно повернулась.

Видимо, все мои мысли и желания были настолько красноречиво написаны на моём украшенном фингалом лице, что щёки девушки немедленно вспыхнули.

Мне же осталось лишь виновато улыбнуться. Даже не пришлось играть растерянность. Похоже, я попал. Вернее, мой аватар попал в очередную гормональную ловушку. Ну и я, конечно, вслед за ним. Всё же, чертовски приятно ощущать себя молодым и преисполненным сил!

Народ стал торопливо рассасываться, покидая аудиторию, словно по сигналу «Пожар!» Маша какое-то время подозрительно долго собирала свою сумку. Ох уж мне эти игры, игрища да игрулечки…

Я же, отказавшись идти обедать с Иванычем в неизменную сельхозовскую столовку, стал неторопливо спускаться по проходу. Монотонность учебного процесса привела меня в несколько расслабленное расположение духа, поэтому сюрприз на выходе заставил сердце ухнуть всего за несколько секунд куда-то в бездну.

— Здравствуй, Гаврик, ты куда пропал?

Ну почему? Почему именно сейчас, когда я более-менее определился с тактикой поиска Демиурга и стал, почти не отвлекаясь, вживаться в образ аборигена позднего совка? Скажите мне, дорогие господа-товарищи! Или это очередная злая шутка Закона Сохранения Реальности?

Появляется она. Ну да. Та самая, что принято называть первой. Вернее, Первой. И никак иначе. «Почему Первой?» — спросят особенно любопытные. Ведь были же школьные Наташи, Марины, Светы. Да и вообще…

Нет, братцы. Не то это всё. Ведь при воспоминании именно о ней отчего-то начинает болеть голова и как минимум хочется напиться. Вдрызг, в сосиску, в драбадан!

Да, да, да! Тысяча чертей, как сказал бы известный гасконец! Вы можете справедливо заметить, что таких женщин ищут всю жизнь, а потом обязательно женятся на них, заводят детей и живут, пока не умрут с ними в один день.

Но это в русских сказках, написанных жертвами эскапизма. Ну, или старорежимного романтизма. На выбор.

На самом деле, жениться на Первых удаётся немногим. И не потому, что не хотят сами или, к примеру, Первые отвергают их по вполне уважительным причинам (нет взаимности, мама\папа\бабушка и прочие родственники не одобряют, нет материальной базы, измена, конкурент, кризис, инопланетяне — подчеркните нужную версию сами). И всё это вместе объясняют банально — не судьба.

А кто же попрёт против судьбы-то? Ясное дело, мало таких найдётся. Вон, оглянитесь, социальными трупами этих безумцев вокруг усеяно всё житейское море. Хотя, справедливости ради стоит сказать, что некоторым удаётся ненадолго, всего на короткий миг по меркам вселенной, испытать какое-никакое, но счастье с Первыми. Пусть мимолётное. Но оно у них случается. И тогда им завидуют боги…

У меня не случилось. Хотя вот именно с этой прекрасной стройной кареглазой девушкой, иронично вскинувшей соболиную бровь, в этот самый временной отрезок реальности буйным цветом расцветает тот самый студенческий роман. Полный очарования, вечерних прогулок, объятий и поцелуев в парках и скверах. Мечт и разговоров, разговоров, разговоров…