Чтение онлайн

Если бы он знал, что когда-нибудь ввяжется в сомнительную авантюру, попросил бы Пабло научить его перескакивать с места на место так же стремительно, как то делает сам старик. Ну, или хотя бы чему-нибудь попроще для защиты! Много ли он хочет? Нет! Он же столько лет помогал старику выживать на острове. Вполне себе справедливая плата, если так подумать.

– Так где он, если вы его нашли?

Напряжение нарастает. Корморэнт вжимает голову в плечи. Ехидный же Харон, довольный и счастливый, совершенно гордый, появляется прямо за спиной лорда Кеннета. Джеффри отшатывается назад. К появлению и исчезновению людей невозможно привыкнуть. Особенно когда это происходит с такой пугающей лёгкостью и простотой. На лице Бентлея застывает немой вопрос, но Харон сам обозначает своё присутствие:

– Если вы планируете и дальше стоять тут, как два столба, то давайте я пойду обратно в таверну, мне ещё стольких нужно обыграть в карты, что вы не представляете. Сто лет этим славным делом не занимался. – Он топает несколько раз, отряхивается и складывает жёлто-красное полотно, чтобы в следующий же момент протянуть его развернувшемуся Кеннету. – Пока вы тут друг друга тепло приветствовали, я подумал, что это вам определённо пригодится. Мы же дальше собираемся идти через воды, подконтрольные испанцам. С документами уж сами разбирайтесь, на этом мои полномочия заканчиваются.

Голова Бентлея пухнет, он массирует виски, пытаясь уложить всё, сказанное Хароном, в мыслях. Болтливый мужчина не прекращает говорить, выдавая всё больше и больше подробностей, которые тяжело переварить и удержать. В какой-то момент то, что начиналось чуть ли не как допрос, превратилось в долгую лекцию весьма скверного, по мнению Кеннета, преподавателя.

– В основании каждого из двенадцати столбов лежит артефакт – мощный проводник силы: сфера, куб, капля и прочее-прочее. Эти столбы и удерживают тот мир, о котором я вам, лорд, рассказываю. Артефакты – средоточие дикой магии разрушительной силы. Те создания, что их сотворили, наложили защитные заклятия. Но я и подумать не мог, что Сферу именно проклянут и что это колдовство примет подобную форму. Мне теперь не узнать, что именно хотел донести этим Аурэллион, но готов поклясться, это была разрушительная сила, если даже я ощутил тот взрыв в тонких слоях магии, находясь на противоположном конце мира.

Факты не сопоставляются друг с другом, достоверность всего сказанного сомнительна, кроме того, что он сам видел своими глазами, но Кеннет слышит восторг в словах Харона. Самый что ни на есть неподдельный и всеобъемлющий восторг.

Нечем здесь восхищаться.

Бентлей всё ещё хорошо помнит, как молнии разодрали «Приговаривающий», как боль в теле в один момент достигла своего пика и практически перестала ощущаться. Тогда камзол на нём начал тлеть, а кожа выгорать, изменяясь и превращаясь в тонкий фарфор – если это можно назвать фарфором. Огонь – неестественный, изумрудный – прожёг ему лёгкие. Кеннет чувствовал только привкус горечи на корне языка и как пепел высыпается у него изо рта на потрескавшиеся ладони. Тело обращалось, а сам он умирал, не зная, что ему делать.

Однако Бентлей старается сохранять здравомыслие, насколько это возможно:

– Там разрушилось хранилище, может, именно поэтому. Славно тряхнуло, разрушился же целый остров. Даже волны…

– Нет, не поэтому, – Харон перебивает Кеннета, и лорд недовольно хмурится. – Одно дело падение хранилища, оно было устроено так, чтобы в случае обрушения артефакт не пострадал. Я возводил его по меньшей мере целый месяц, прежде чем положить туда Сферу. Ведь засунул же в самую дальнюю дыру, предполагал же, что кто-то найдёт рано или поздно одно из хранилищ. Но не думал, что именно это, ну да ладно, – Харон отмахивается.

А Бентлей давится возмущением. Видимо, Харон просто ненавидит всех, раз столь беспечно рассуждает, не думая о смертях. Разумеется, на войнах умирало и умирает намного больше людей, но там хотя бы каждую смерть можно объяснить и показать ранение, которое стало последним, и это как-то… успокаивает?

Мужчина с любопытством рассматривает книги на полке, то и дело вытаскивает их да демонстративно пролистывает. Харон явно не собирается помогать Кеннету разбираться в хитросплетении истории, которую ему рассказывают и о которой он никогда не должен был узнать.

Кеннет выпрямляется в кресле.

Предположение, что Сфера – это лишь маленький пласт на поверхности, появилось у него уже давно. Но Харон загнал его в дебри размышлений. Моргана нашла ещё одно хранилище в Ирландии, возможно, находила и другие, но ничего о них не написала, а если и написала, то огонь безжалостно уничтожил эти записи. Может, это и к лучшему, поскольку подобная информация, собранная и изложенная в одном месте, стала бы прямым приказом действовать, если бы оказалась в чужих руках.

– Значит, артефакты не могут даровать людям силу?

Харон оборачивается, подходит ближе к столу и берёт с него перо, вертит в руках, но очень быстро возвращает обратно к чернильнице.

– Нет, не могут. По крайней мере, ту глупость про «бурю на море» выдумали люди. Да и к сокровищам артефакты никогда не вели, хотя наблюдения капитана О'Райли в этой области действительно интересные. Так вот, то, что Сфера Аурэллиона одарила вас, а точнее, прокляла, феномен невероятно интересный. С того самого момента я за вами присматриваю. И когда мне показалось, что вы, лорд, уже со дна не подниметесь, я последовал за О'Райли, лишь бы проследить и понять природу и мощь её способностей. Но капитан оказалась удивительно выносливой. Она так старательно скрывала свои способности, что в моменте я даже подумал, будто ничего с ней и не случилось. Поразительная стойкость! А ведь за столько лет никому не удавалось меня провести.

Она всегда была такой. По крайней мере, в его глазах. Стойкая, непреклонная и уверенная в себе. В ней хорошо сочетались строгость и авантюризм, стремление к знаниям и неизведанному. Он не боится назвать её удивительной, потому что для него именной такой Моргана и была. О'Райли выдержала бы любое испытание, но всё же Бентлей несказанно счастлив, что худшая из частей проклятья досталась ему. Ведь только из-за его амбиций и жадности было нарушено хрупкое равновесие, пускай он об этом равновесии ничего не знал.

– Но проблема магии – одна из немногих, хочу заметить, – Харон поднимает указательный палец, привлекая внимание Бентлея, – в том, что чем дольше ты сдерживаешь силу, тем больше становится напряжение. За десять лет всего несколько срывов, и то от переизбытка эмоций, – хороший результат. Может, именно поэтому она не умерла от текущей в ней магии. Однако, если бы она держалась дольше, могу предположить, что нас ждал бы всплеск, похожий на тот, что был вызван разрушением Сферы.

– То есть вы просто наблюдали за ней столько лет и даже не постарались ничего объяснить?!

Всё это время Моргана была угрозой самой себе, а этот чудаковатый колдун вёл себя как настоящий учёный – придерживался принципа «не вмешивайся без необходимости». Харон пожимает плечами.

– Конечно, я мог бы и хотел это сделать, но капитан оказалась достаточно разумной и скрывалась вполне себе успешно. К тому же второй мир создали для того, чтобы защититься от вас – людей, а не для того, чтобы о нём знал каждый. Да и я просто не мог оказаться рядом с ней из ниоткуда.

– Но к тому моменту Моргана уже не была человеком. Если я правильно понимаю, она стала… ведьмой?