Чтение онлайн

— Значит, угрозы и насилие тебе не чужды. В моих глазах ты стал куда человечнее.

— Невысокие же у тебя представления о людях, — ответил я.

Мысленно добавив, что по себе не судят.

— Я согласен, — принял он решение. — Я выполняю свою часть, при условии, что ты исцелишь меня.

— Я могу убрать остатки духа, сделать глубокую чистку и помочь твоему организму пойти на поправку, — остудил я пыл Дарвина. — Если завтра останешься один, снова загляну и сделаю ещё что-нибудь полезное.

— Я могу оплатить отдельную палату.

— О, это упрощает дело, — обрадовался я. — Тогда сделаю всё возможное, чтобы поставить тебя на ноги.

— Ты так просто это говоришь. После того, что я сделал с тобой, — всё же в нем оставались сомнения и он мне до конца не верил.

— Не убивать же тебя. В этом случае ты станешь бесполезным. А так, сможешь немного расплатиться за грехи свои.

Я не врал. Этот парень не вызывал ненависти во мне. Так, небольшое препятствие на моем пути. Слишком высоки ставки, чтобы размениваться на всякие глупости, вроде мести. Наоборот, раз уж получается договориться, то это отличный вариант. Других источников информации у меня нет. Клятвы же на Крови гарантируют то, что слово он не нарушит.

— Ты точно псих.

— Я это уже слышал. Так что, устраивает предложенная сделка?

— Предложения получше мне не поступало. Но если завтра целители сами поставят меня на ноги, то она отменяется.

— Пусть ставят, — развеселился я. — Что ж, для начала…

Я создал шар Чистой крови и направил ему в грудь, подхватывая и выжигая заразу, выводя её через кожу. Дарвин захрипел и зашипел.

— Тише, тише, — сказал ему. — Ты же не хочешь, чтобы сюда кто-то пришел?

Парень плотно сжал зубы и перестал шуметь.

Я с большой долей уверенности рассчитывал, что смогу его уговорить, и начал готовиться заранее, заготавливая чистую Кровь. Да и план действий продумать успел. Для меня это рядовой случай. В армии нежити хватало, всяких духов, ранения, полученные от них, не редкость. Я думал, что-то уникальное будет, но нет. Та же картина, с которой не раз сталкивался.

Первый этап много времени не занял. Минут в десять уложился. Правда, я потратил две трети накопленного, но ничего.

— Живой? — спросил я. — Оценил, сколько гадости из тебя вывел?

Из него черная жижа просачивалась, которая ещё и пахла дурно. Тут, если не увидишь, так учуешь.

— Это всё? — спросил он, тяжело дыша.

— Это только первый шаг. Куда торопишься? — посмотрел я на него. — Шаг второй… Повторяй за мной.

Я создал ещё один шар из Крови и отправил внутрь него. Произнес слова клятвы. Он послушно повторил. Затраченной Крови не хватит, чтобы убить его, если нарушит обещание. Но вот здоровье подпортить — вполне. Не сильно… Серьезное наказание мне, и принципы не позволяют поставить, и силенок не хватает.

Но ему-то об этом знать не обязательно. Массу неприятных ощущений даже от мыслей обмануть он испытает. Этого должно хватить, чтобы остудить порыв.

— Не обмани, — сказал ему. — А то получится, что зря лечу. Теперь давай, расскажи мне про события последних дней. Что там насчёт угрозы со стороны Черепов и прочее.

Дарвин вздохнул, скривился так, будто лимон проглотил, попросил ещё воды и, когда допил остатки, принялся рассказывать.

Пока у Дарвина сидел, ещё держался, чтобы образ не рушить, а как вышел — к стене привалился. Сил затратил — уйму.

Но оно того стоило.

Разговор мы не закончили. Об устройстве Черепов я получил общие представления. Главное, узнал, что угроза для меня сохраняется, но сам Дарвин меня не сдавал. Не упоминал ни о каких странностях. О первом провале не рассказывал.

Во второй раз его и не спрашивали. Притащили без лишних слов, сказали сержантам драться насмерть за место офицера, после чего Паук ему переломал конечности.

Милые порядки, ничего не скажешь.

Сам Дарвин считал, что в ближайшее время за мной охоту устраивать не будут. По причине того, что поднялся шум из-за этого дела. Подробностей он не знал, но предупредил, что с большой долей вероятности Черепа затаятся на какое-то время, после чего нанесут внезапный, незаметный удар. Поэтому мне всерьез стоило опасаться оказаться внезапно убитым. Ножом в бок или битой по голове. Убьют из принципа, но тихо, чтобы никто их не связывал с нашумевшим делом Ивана.

Что мне на руку. Не то, что убьют, а то, что пока трогать не будут. Значит, какое-то время у меня появилось.

Расслабляться всё равно нельзя. Полного доверия Дарвину, разумеется, нет и не будет. Он мог как соврать, так и не знать, что выкинут Черепа. Да и про попытку убить меня проклятием я не забывал. Про неё тоже спросил. На что он посмеялся и сказал, что черепки к этому не имеют отношения, но, если я его снова полноценным человеком сделаю, расскажет, кто пытался от меня избавиться.

Про себя я подумал, что в моральном плане полноценным человеком стать у него не получится, во всяком случае, это маловероятно.

Отдышавшись у стенки, побрел обратно к себе в палату. По пути в туалет заскочил, нужду справил да руки отмыл, с мылом. Естественное желание для любого, кто с грязным Маслом соприкасается. После чего к себе пошёл и спать завалился. До побудки оставалось всего ничего.

Растолкали меня, когда завтрак принесли. «Могли бы и не будить», — подумал я, просыпаясь с раздражением. Но желудок голодом отозвался, намекая, что хозяин не так уж и прав.

На завтрак выдали кашу, яйца, овощи, булочку и стакан молока. Умял и не заметил.

Плюхнулся обратно, задремал сразу, но тут опять пришли. На этот раз медсестра. Осмотрела и проверила меня, расспросила о самочувствии, сообщила, во сколько и куда мне надо прийти. И пошёл, куда деваться. К реабилитологу в соседний корпус — между ними был крытый переход, одеваться не пришлось, но поплутал изрядно. Потом — к неврологу, который мне очередную проверку устроил, везде ли у меня нервные окончания работают и не появилось ли каких патологий. Дальше к медсестре, в лабораторию, где сдал полный набор анализов. Как я понял, Аристарх Павлович решил меня по всем фронтам проверить и убедиться, что стажер ему достался здоровый, без какой-либо скрытой заразы. В связи с чем у меня не только анализы взяли, кровушки попив, но и всяческие замеры сделали. Рост в сто шестьдесят девять сантиметров вызвал приступ недовольства. А вес в пятьдесят восемь килограмм — желание пойти кого-нибудь съесть.