Чтение онлайн

Не считая ментальной практики, пока что я пользовался простыми, даже базовыми, заклинаниями. Но сейчас, когда моя “Берегиня” трещала от врезавшихся в нее пуль, нужно было выдать что-нибудь помощнее.

Лишь бы никто из пассажиров не заметил.

Я бросился за автомобиль, куда бросили вырубленного прикладом Соколова. Сверху прошлась очередь.

— Аааа! — Заскулил скрючившийся внутри пленник. — Ааааа, маааааамааааа!

Очнулся, надо же. Доброе утречко!

— Не высовывайся, — сказал я. — И не ори.

Усилив защиту, я на пару секунд высунулся из-за автомобиля. И вызвал “Лихо”.

— Не буди, пока тихо, — шептал я, связывая силу в нужную конфигурацию. Присказка, помогавшая создать нужную цепь силы.

И оно бахнуло.

Ударная волна отбросила назад и меня, и джип. Машина перевернулась, и из нее с воплями вылетел мой тезка. Я приземлился на задницу и тут же вскочил, обновляя щиты.

Бойцов НОАРД отбросило метров на десять, как игрушки разгневанного ребенка. Подлетев над землей на высоту трехэтажного дома, они, беспомощно барахтая руками и ногами, еще стреляя в полете, рухнули на землю, подняв кучу пыли, земли и травы.

“Ни хрена себе!” — шепнул у меня в голове Денисов. — “Ты это как?”

“Учись прилежнее на третьем курсе. И, если что, ты этого не видел”.

Я забрался на валявшийся на боку Джип, пытаясь высмотреть Штефана.

— Сволочь!

Он уходил. За громом “Лиха” и стрельбой я не услышал, как раненый команданте все же умудрился завести мотор и сейчас на полной скорости перепахивал колесами дерн. Я сотворил еще один “Колобок” и замахнулся. Нет. Уже слишком далеко.

— Дерьмо! — от досады я пнул крыло джипа.

Но в этот момент холм, на который взбирался автомобиль Штефана, вспыхнул ярким светом. Ехавшая на полном ходу машина притормозила, и навстречу ей двинулось…

Судя по яркости света, это были фары. Автомобилей восемь, может десять выстроились в ряд на холме. Из громкоговорителя пролаяли что-то, но я не разобрал. Штефан развернул автомобиль и попытался объехать шеренгу. Но не успел.

Снова прогремели выстрелы, два автомобиля отделились от шеренги и отрезали путь. Джип команданте заглох.

А я только сейчас позволил себе выдохнуть и обернулся к Денисову. Товарищ погасил барьер и помогал нескольким пассажиром подниматься.

“Что там?” — спросил он у меня.

“Кажется, подмога”.

“Им или нам?”

“Черт знает. Сейчас выясним”.

Я спрыгнул с внедорожника и, не убирая “Берегиню”, направился навстречу подъезжавшим к нам автомобилям. Не похоже на полицию. Скорее, военные. Денисов подбежал ко мне и встал по левую руку от меня, готовясь отражать нападение.

— Погоди, не кипятись пока, — сказал я.

— ПОГРАНИЧНАЯ ПОЛИЦИЯ! — раздалось из громкоговорителя по-гречески. — ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ.

— Аллилуйя, — выдохнул Денисов.

Автомобили тем временем остановились, из них тут же высыпали вооруженные бойцы и рассредоточились.

Я погасил защиту и на всякий случай поднял руки.

— Не стреляйте!

Один из бойцов, что ехал на самом мордатом автомобиле, спустился к нам.

— Батальон “Буребиста” Дакийской пограничной полиции. Капитан Василе Ловинеску, — представился он с сильным акцентом и окинул нас цепким, оценивающим взглядом. — Господа, вы пассажиры этого поезда?

Мы с Денисовым одновременно кивнули.

— Да. Ехали на Балканском экспрессе в Букурешт.

Капитан показал какой-то странный жест своим людям. Несколько человек направились к пассажирам, но четверо остались за спиной дакийца. И их взгляды не внушали мне ничего хорошего. Напряжение, собранность, ожидание и готовность действовать в следующую секунду. Так смотрят на опасность. Так готовятся к бою.

Друзей в нас сейчас точно не видели. И явно размышляли, считать ли нас врагами.

— Господа, мы видели, что вы применяли Благодать. Понимаю, что вас на это вынудили обстоятельства, и сожалею о том, что вам пришлось пережить случившееся. Однако у нас есть строгое предписание доставлять всех одаренных к командующему. Всякое применение вашего дара должно быть зафиксировано и расследовано.

Мы с Денисовым переглянулись.

— Понимаю, — отозвался я. — Ну, мы ведь все равно собирались в Букурешт…

— Господа, боюсь, в Букурешт вы попадете не сразу. Инцидент произошел в двадцати километрах от границы. Эта территория относится к пограничью, и вас доставят в нашу ставку в Фокшаны. Уверяю, с этого момента вашей безопасности больше ничего не будет угрожать. Прошу проследовать за мной.

— Мы арестованы? — стараясь говорить спокойно, спросил Денисов.

Капитан Ловинеску покачал головой.

— Нет, господин. Это требование — формальность. Данная территория считается приграничной и входит в зону ответственности Пограничной полиции Дакии. Поскольку имело место серьезное происшествие, мы обязаны расследовать инцидент. Вас и остальных пассажиров будут считать свидетелями и потерпевшими. Однако поскольку ваши действия могли нанести вред…

— Что вы себе позволяете? — раздался высокий хорошо поставленный голос Мари Буайе-ле-Дюсон.

Я обернулся. Прикрывая полуобнаженную грудь руками, она шлепала босиком по траве к нам. Прическа растрепалась, платье было разорвано в нескольких местах, но женщина все равно держалась так важно и царственно, словно была настоящей аристократкой.

Я стащил с одного из поверженных бойцов куртку и подал ей, чтобы прикрылась. Дива с благодарностью кивнула и уставилась на капитана Ловинеску.

— Что вы им предъявляете? Юные господа спасли наши жизни! — яростно принялась защищать нас женщина. — Эти… Эти… негодяи остановили поезд, умудрились прорубить бронированные двери и хотели сделать нас заложниками. Взять в плен и продавать за выкуп, как каких-нибудь рабов!

Напор разозленной женщины, судя по всему, сбил с толку даже капитана.

— Мадам, мы непременно учтем это при разбирательстве, — призывая ее к спокойствию, ответил он. — Нам лишь нужно…

— Не смейте меня перебивать, месье! — еще сильнее разъярилась дива. — Я — Мари Буайе-ле-Дюсон, живая легенда танца, и требую к себе если не уважения, то хотя бы права договорить.