Чтение онлайн

— Как… Как ты это сделал? — пятясь, прошептал Куффнер.

— Не твоего ума дело. Где мой человек?

Куффнер сделал странный жест правой рукой, и в его ладони оказалось что-то маленькое и блестящее. А мгновение спустя оно полетело в меня.

— Ай, — улыбнулся я, когда пущенный предмет угодил в мою «Берегиню» да так и застрял в ней. — Все, аргументы кончились?

А вот теперь я увидел в его глазах настоящий страх.

— Кто ты? — прохрипел он. — Что это за сила… Что за артефакты?

— Все тебе скажи.

Он попытался бежать. Метнулся в одну сторону, в другую — и я преградил ему дорогу мечом.

— Нет уж, дорогой. Теперь ты отправишься в тюрьму, — улыбнулся я. — Но сначала отдохнешь.

Я дал ему щелбан, пробивая его защиту. Даниэль взвыл — ну а чего ты хотел, дорогой? Если вешаешь на себя кучу защит, будешь страдать, когда их снимают. А нагородил он там прилично: и ставленная ментальная, и артефактная — аж два вида. Параноик хренов. И самое главное, что против серьезного одаренного это все равно не помогло.

Куффнер рухнул на пол, погрузившись в глубокий транс. Все, теперь будет бревнышком. А я наконец-то осмотрелся и увидел Столыпина.

Андрей действительно лежал под капельницей на той кровати. Перетянутый ремнями, как какой-то сумасшедший. Но он был без сознания, и дрянь, которую они в него заливали, продолжала капать.

Я метнулся к нему, погасив истощившийся «Кладенец». Вырвал иглу капельницы, принялся расстегивать ремни. В коридоре звучал топот тяжелых ботинок.

— Князь? — я узнал голос Васи.

— Здесь. Нашел его.

Я провел ладонью вдоль тела Столыпина, пытаясь провести диагностику. В лекарском деле я был откровенно плох, но лучше уж так. Сердце билось, но пульс был очень слабым, дыхание тоже едва прослеживалось. Знать бы еще, что за препарат ему вводили. Наверняка какой-то мощный транквилизатор — в обычных человеческих дозах тела одаренных выводили его слишком быстро, так что в одаренных заливали лошадиные объемы.

И с этим было легко перегнуть. Ошибка могла стоить жизни. Одаренные не были бессмертными.

— Что с ним? — спросил Вася.

— Накачали. Кажется, передозировка.

— Сможете помочь?

— Попытаюсь.

Я наскреб остатки Благодати и принялся конфигурировать «Мертвую воду». Ничего. Точнее, немного вышло, но Андрею этого было мало. Да сколько ж они в него залили?!

— Так, попробую по-другому, — сказал я в ответ на встревоженный взгляд Васи.

Я воззвал к родовой силе. Браслет уже ее не сдерживал, и я хорошо слышал биение ее потока. Но…

«Ты больше не получишь силу источника, пока не принесешь пользу Роду», — прогремело у меня в голове.

Твою же дивизию! Нашли, блин, время перекрывать краник. Зараза!

Я снова попытался воздействовать на Андрея Благодатью. Отрава вышла, но совсем немного. Такими темпами я буду чистить его до Второго пришествия, а Столыпину становилось хуже с каждой минутой.

— Значит, так, — я уставился на Васю. — Мне нужно, чтобы ты поделился со мной силой. Я почти все израсходовал, этого не хватит.

— Я не против, но… Как это сделать? Я не знаю.

— Просто настройся на передачу энергии. Представь, что ты — батарейка и питаешь меня. Это не очень сложно. Возьми меня за руку, — я положил его ладонь на свое запястье. — Чуешь инородную силу?

Вася нахмурился и сосредоточенно кивнул.

— Кажется… Да, точно ощущаю.

— Представь, что наша с тобой сила — это разные реки. Твоя — Сава, моя — Дунай. Как Сава впадает в Дунай, так и твоя сила должна влиться в поток моей.

Мужчина улыбнулся.

— Хорошие примеры приводите, князь. Вам бы преподавать.

— Нужно поторопиться. Мы должны хотя бы остановить процесс. А ты пока подумай, в какую больницу можно отправить Андрея. Сами не справимся, ситуация запущена.

Вася крепче перехватил мое запястье, и я поместил ладони на грудь Столыпина. Моя сила недовольно заворчала, когда к ней примешалась чужая энергия, но я подавил этот протест Рода. Не хочешь делиться, так и не вякай тут. Еду как могу.

— О, уже получше, — шепнул я, активировав «Мертвую воду» заново.

Тело Столыпина скрутило в спазме, когда заклинание начало действовать. Васе пришлось свободной рукой придержать его, но это мало помогло. Жаль, ремни расстегнули.

— Не отпускай руки, мне нужно больше! — велел я.

— Я… Я пытаюсь… Я ж неуч, княже!

— Нормально все, — похвалил я. — Просто продолжай и не убирай руки.

Закрыв глаза, я превратился в один большой сенсор. Сейчас приходилось отслеживать любое изменение в состоянии Столыпина. Яд понемногу уходит — теперь я точно знал, что это было ветеринарное успокоительное. Вот сволочи, в прямом смысле лошадиную дозу ему вкатили.

Я давил «Мертвую воду» до тех пор, пока не иссяк мой поток.

— Простите, — прохрипел Вася. — Кажется, я… Я все…

Его пальцы соскользнули с моего запястья, и мужчина начал медленно оседать на пол.

— Держи его! — рявкнул я пялившемуся на нас бойцу. — Быстро!

Он вовремя подоспел и подхватил своего товарища. А я с усилием оторвался от Столыпина. Черт, истратил весь резерв — и Благодати, и родовухи. Сил хватило только на то, чтобы провести последнюю диагностику. Состояние по-прежнему было критическим, но я выиграл нам немного времени.

— Машины на ходу? — я обернулся к бойцу.

— Да, обе. Побились, но на ходу.

— А моя?

— Не знаю.

Чертыхнувшись, я взвалил Столыпина себе на плечи.

— Уходим. Быстро!

— Погодите… — слабо прошептал Вася. — У нас… Есть еще одно поручение.

Да чтоб тебя!

— Какое? — нетерпеливо прошипел я.

— Этот склад нужно уничтожить. Сжечь то, что здесь находится…

— Это без меня, — отозвался я. — Я пуст.

— Ваше сиятельство, поезжайте. Но лучше не ехать в больницу. Это вызовет много вопросов, а вам нельзя афишировать связь с нами. Лучше обратитесь в посольство. Русы своего прикроют — так говорит наш старший. Там должен быть лекарь. И одаренные там получше меня…

— Сам-то ты как, Вась?

— За меня не беспокойтесь, просто слишком много отдал. Отлежусь и буду как новенький… Поезжайте…

Мне не хотелось оставлять Васю так. В конце концов, эти парни рисковали своими шкурами, чтобы мне помочь, а вместо благодарности я осушил силу Васи до самого дна и сейчас такой красивый свалю. Но он был прав и насчет того, что нельзя светиться вместе, и насчет посольства. Свои сначала помогут, затем начнут спрашивать. А там отбрехаемся как-нибудь.

— На улице спокойно? — Спросил я, поправляя Столыпина на своих плечах.