Чтение онлайн

Ладно… Надеюсь, архимаг перерастет детский ужас перед великанами, что сподвиг его строить и захватывать империи, и не станет толкать меня на подобное. И вообще когда-нибудь покинет мою голову, оставив мне право самостоятельно определять судьбу.

Я убрал бардак на столе, протер все инструменты и вышел из лаборатории. Архимаг же предавался ностальгии и безостановочно бубнил:

— Когда я добился абсолютно всего, мне нравилось инкогнито выходить на улицы столицы, бродить по самым обшарпанным улочкам. Нравилось кидать золото в шляпы нищим, вдрызг напиваться в кабаках…

Я его почти не слушал. Мне не терпелось добраться до комнаты, лечь на кровать и проанализировать все прочитанные книги и накопленные знания.

А еще нужно понять, как за месяц накопить на свиток медитативной техники, пройти все его ступени и вместе с тем успеть спать, есть и выполнять ученические обязанности в садах. Апелиус говорил, что невозможно долго выкладываться на сто процентов? Боюсь, именно такой опыт меня и ожидает.

Меня ждет напряженный месяц…

— Я вызывал на ковер как королей, так и других архимагов. Вот ты можешь похвастаться тем, что вызывал королей? А кто-нибудь еще в этой школе может? А я вот вызывал!

Очень напряженный месяц.

Конец первой книги. Вторая будет в этом же файле, так что подписывайтесь, чтобы не потерять, и конечно же ставьте лайки — я их люблю, они помогают произведению выйти в топ.

Еще можете почитать законченную серию про систему и зомбиапокалипсис.

https://author.today/work/171072

Боль…

Старая добрая боль.

Я лежу на полу. Мышцы всего тела сведены судорогой, да такой, что и пальцем не пошевелишь! Сражаюсь с одеревеневшими мышцами за возможность сделать вдох — грудная клетка застыла.

На Ильмсхуре каждый был болен: сложно вырастить здоровых людей в насквозь испорченном мире. Я навидался и эпилептиков, и бешеных. Сейчас со мной творилась та же хрень.

Все, что я успел сделать, как только почувствовал приближение приступа — лечь. Точнее, упасть помягче. Разок меня выгнуло и долбануло головой о пол: рассек себе кожу, залил волосы кровью, поэтому повторения не хотелось.

Ах, да! Причина приступов была проста: купленная мной техника медитации не прощала ошибок. Последствия были бы гораздо печальнее, не оптимизируй я ее с помощью заклинания Апелиуса, но и так приятного мало.

— Знаешь, когда я ставил тебе условие достижения ранга адепта в месяц, в качестве возможного наказания за провал планировал погрузить твою руку в кипяток, но ты и сам прекрасно справляешься с наказанием: до истечения срока пытаешь себя способами, которых и я бы поостерегся.

А вот и сам Апелиус. Добр, как никогда.

— Хы-ы…

Выдох! Первый за три минуты. Он приносит мне такую же радость, как матери — первый плач младенца. Если я выдохнул, значит, через минуту смогу вдохнуть, а потом понемногу возьму под контроль остальные мышцы. При первых приступах я отключался от удушья, и только потом Апелиус захватывал мое тело и за пол минуты возвращал контроль над мышцами. Не знаю, каким способом он это делал, но когда я приходил в себя, мышцы адски болели. Причем, когда я спрашивал у архимага о его методах, слышал "у тебя есть доступ к заклинанию, вот и используй его". Это стало ответом на большинство моих вопросов. Раньше Апелиус страдал по моим вопросам и стремился поделиться житейской мудростью, а как узнал, что я тоже подселенец, изменил подход к обучению. Мы могли как и прежде порассуждать над какой-нибудь проблемой, но стоило мне спросить что-то, Апелиус врубал барана. Старик принял "на ура" мою идею по самообучению и использовал ее даже лучше, чем я того желал.

Энергоканалы увеличены на 2 %

Отрапортовало аналитическое заклинание и сразу добавило:

Показатель силы увеличен на 0.06

Когда Апелиус говорил, что я пытаю себя, он не преувеличивал. Технику я научился выполнять идеально, но неизменно допускал одну ошибку, в конце. В итоге из-за мышечных судорог моя сила немного повышалась. Сознательным усилием человек не сможет напрячь все мышцы так, как я их напрягают судороги.

— Может, ты просто тащишься по боли? Знавал я таких людей: им раны наносишь, а они ржут, как кони.

Я снова не ответил. Как только я смог шевелиться, лег поудобнее и минуту отдыхал с закрытыми глазами. Надо набраться с силами и встать. На столе стоит пузырек с восстанавливающим зельем — нужно достать крошечную пробку и выпить содержимое. Такие пузырьки лежат у меня в лаборатории, в почве у дверей садов, за гобеленами на разных этажах. Стоило зелье относительно дешево — всего один старт, поэтому я закупился по максимуму. В кармане тоже лежал пузырек, но мокрое пятно и неприятные ощущения впившихся в кожу осколков стекла сообщали, что лезть за ним бесполезно. Похоже, упал я не так удачно, как думал.

Когда я отдохнул, перевалился на живот. Затем осторожно встал на четвереньки, ухватился за ножку стола обеими руками и поднялся, как дряхлый старичок или вусмерть пьяный человек. Сердце зашлось в рваном ритме, пришлось замереть и переждать ползущие перед глазами круги. Я ухватился за столешницу, сделал крохотный шажок и дотянулся до пузырька. Обессилевшие пальцы не открыли бы оригинальный пузырек, поэтому пришлось заказать такие, с которыми справился бы даже младенец.

На вкус зелье было отвратным, как сладковатая похлебка из рыбы, и очень густым, но я все равно махом выпил его и запил водой из стакана, чтобы дрянь поскорее попала куда нужно. А потом добрел до кровати и упал на нее, как подрубленный. От желудка по всему телу расходились волны тепла, успокаивая мышцы. Хоть зелье и стоило огромную цену по меркам обычных людей, вполне себя окупало.

Удачно, что приступ не настиг меня посреди коридора. Было бы неприятно оказаться в беспомощном положении среди неофитов, каждый второй из которых способен накинуть тебе на голову свою кофту и спокойно обшарить карманы, пока ты его не видишь. А если на тебя наткнется ученик, которому ты в прошлом в суп плюнул, карманами дело не ограничится.

— А теперь — самое неприятное, — пробормотал я, когда почувствовал себя лучше. Пришлось пересесть на пол в позу лотоса и сложить ладони щепотью, как того требовала техника медитации. Раньше я думал, что для погружения в себя не обязательно принимать определенные позы и произносить мантры. Но все эти необязательные вещи были необязательными в моем прошлом мире. В этом каждая мелочь имела определенное значение. В позе лотоса лучше развивалась искра и двигалась по энергоканалам бао. Мантры настраивали организм на определенный лад и позволяли сосредоточиться на поглощении энергии, развитии внутреннего резерва или даже ускоренном восстановлении ран и ушибов. Я гордился тем, как быстро восстанавливаюсь, до того, как на моих глазах адепт, получивший глубокую рану в поединке на арене, не затянул ее за несколько секунд. С тех пор я разочаровался в своей регенерации и пользовался зельями — медитация восстановления не стоила потраченного на нее времени.

— Да светятся мои энергоканалы, да преумножится сила моя, духовная и физическая…

В этот раз Апелиус не стал хихикать, но в первые разы старика нехило пробивало на глумливый хохот, и я постоянно сбивался. Хорошо, что потеря контроля над медитацией во время мантры не приводит к печальным последствиям.

После мантры я закрыл глаза и погрузился во внутренний мир.

Искра полыхнула теплым светом. Я прогнал поток бао по рукам, ногам и собрал вокруг искры. Теперь требовалось соединить центр своей силы с оболочкой из бао как можно большим количеством линий и медленно влить энергию в искру. Чем больше линий и ровнее движение, тем лучше результат. Это называлось тренировкой контроля.

Я направил одну линию, вторую… Пять, семь… На данный момент моим рекордом было держать семь линий одновременно, прокачивая по каждой микроскопическое количество бао. Как только я пытался представить еще одну линию, ритуал шел вразнос — предыдущие линии переплетались, исчезали, либо искра разом поглощала всю доступную бао.

Даже не знаю, как я раньше мог провернуть ритуал с пилюлей с отвратительнейшим контролем. Сейчас я чертил руны на песке всего за тридцать секунд и тратил на это едва ли десятую часть энергии.