Чтение онлайн

Я проверил информацию о себе.

Нильям Тернер.

Ранг: средний адепт.

Сила: 3.9(+7)

Ловкость: 4.5(+9)

Телосложение: 3.0(+5)

Вместимость бао: 710(+130)

Скорость поглощения бао: 340(+60)

Крепость костей: +200%

Плотность мышц. +200%

Развитие энергоканалов: 210%

Тело чувствовалось очень непривычно. При попытке слезть со стола я приложил силы гораздо больше, чем требовалось и завалился лицом вперед. Падение настолько растянулось в моем восприятии, что я не только успел выставить перед собой руки, чтобы приземлиться на растопыренные пальцы, но и подумать, что стоит научиться правильно ходить, дойти до лаборатории и там уже полноценно подвигаться. Резкое изменение силы и ловкости вкупе с массой тела, оставшейся не прежнем уровне, слишком уж бьет по восприятию. Пока действовало бао целителя, рост характеристик был равномерным, теперь же придется привыкать, но жаловаться на такое станет только последний придурок.

К комнате я двигался, держась за стенку, чтобы не упасть от сбоящего вестибулярного аппарата. И судя по всему, это оказалось не слишком удачным решением: я раньше двигался посреди прохода, вызывающе глядя перед собой, поэтому не попадал в такие ситуации, как сейчас.

На взрыв хохота впереди я не обратил внимания: ничего удивительного, время от времени в школе смеялись. Вот только компания из трех адептов, внимательно наблюдающих за мной, вызывала легкую тревогу: слишком липкие взгляды, слишком много внимания от перворанговых.

Я помнил это место: здесь редко проходили наблюдающие за порядком адепты, да и одна девчонка вколачивала пацана в пол. Как же ее звали? Зоуя? Зоуи?

— Гля, как пацана шатает! — цыкнул один из учеников, — Не думал, что адепты бухают. Портит репутацию школы и нашего ранга.

— Не, его плющит наверное, пацаны, — предположил мужик, смещаясь в сторону. — Помните, неофитов послабее тоже временами ломало? Падали в корчах на пол и минут десять подняться не могли. Делай с ними, что хочется.

— Адепт, слышь? Есть монеты?

Голоса обступивших меня умников казались крайне противными. Или это субъективное ощущение, возникшее из-за того, что эти гении хотят меня обобрать?

— Да есть у него монеты, чего вообще спрашиваешь. Видишь же на поясе кошель, — один из пацанов подошел и попытался ткнуть меня в указанный кошель, но я уклонился, двигаясь, будто в патоке. С непривычки отклонился гораздо дальше, чем следовало и пришлось сделать пару шагов, чтобы не упасть. Со стороны мои дергания, наверное, смотрелись нелепо. Зато я вырвался из центра треугольника и теперь видел всех троих адептов.

Черт... Как же ответить на такое, с учетом грандиозного культурного разрыва между воспитанной на Ильмсхуре личностью и здешними аборигенами?..

— Кошель действительно твой, — кивнул я. — Его со всеми деньгами дала мне твоя мать, когда я вместе со всеми практиками школы ее в театр водил.

Получилось не так остроумно, как мне хотелось. Благо, состязания в риторике на этом закончились: пара стоявших по бокам адептов выдернули из рукавов большие черные платки и ювелирно воздействуя на ткань ветром, понесли ее к моему лицу. Стоит признать, выглядело эффектно. Возможно, с пьяным адептом они действительно могли бы справиться.

Но у меня тоже была магия. И в отличие от тела со сбитой координацией, бао повиновалась мне лучше, чем до прорыва. Гора-аздо лучше.

Я не стал формировать заклинания — был неиллюзорный риск покалечить или даже убить пацанов, а разбираться со школьным руководством по поводу тройного убийства не хотелось. Да и не требовались мне заклинания.

Я махом опустошил на четверть увеличившийся источник. Возникший из ниоткуда ураганный ветер смел платки и ударил по адептам: по управлявшим тканью и по тому, который хотел обойти меня со спины. Учеников опрокинуло и протащило по каменному и отнюдь не скользкому полу. Пока адепты поднимались и сыпали проклятиями, я вытащил клинок и направился к тому, который лежал в стороне.

— Ты чего...

А вот теперь за меня взялись всерьез: порыв ветра буквально разметал на клочки огненный шар, пущенный мне в спину. Я мельком вспомнил, как провал источника на скале рассеивал мои заклинания, а потом меня накрыла злость.

Пацан, к которому я шел, отползал, помогая себе руками, но я метнулся вперед, умудрившись не споткнуться, и вполсилы плашмя ударил по лодыжке адепта. Хруста я не услышал, но истошный крик, заполнивший коридор, подсказал, что все в порядке, и перелом находится именно там, где должен.

Когда я обернулся, остальные умники убегали, впечатленные моей скоростью и тем, как я смог расправиться с заклинанием. Догонять их я уже не стал: запал схлынул после одного лишь удара. Сомневаюсь, что они меня выследят и как-то подпортят жизнь. А если уж и выследят, то переломы их от этой мысли не избавят. Да и не думаю, что стоит бояться адептов: у меня, черт побери, в вероятных противниках собственный наставник, как минимум один адепт и не последняя леди Лурскона. Я уже во врагах, как в шелках.

Мелькнула мысль обеспечить пацану анестезию трюком, с помощью которого Апелиус уложил спать Ниаз, но я отмахнулся от такой мысли. Как-нибудь в другой раз.

— Очевидно, тебе стоит научиться нормально ходить, — прокомментировал Апелиус, когда крики пострадальца остались далеко позади.

— Думаю, жадность к монетам превосходит осторожность. Я ни разу не видел этих адептов, поэтому вряд ли встретил бы их, если бы у пацанов получилось, что они задумали.

— Ты их видел, просто не помнишь, — возразил архимаг. — Ты встречал их на двенадцатый, семнадцатый и пятьдесят третий день после твоего прихода в школу. Но они двигались поодиночке, либо вдвоем и на тебя не обращали внимания.

— Ну и ладно. Не о том разговор.

— Хорошо, давай поговорим о другом, — согласился архимаг.

— Опять о теле?

Архимаг уже столько раз поднимал эту тему, что она меня уже подбешивала.

— Нет. Давай обсудим твои вспышки гормонов от вида Ниаз.

— Разве это не твоих рук дело?

— Отнюдь. Ты подавлял эмоции тела пацана, а сейчас они рвутся наружу. И я предупреждал — трахайся!

— Хорошо, как-нибудь обязательно начну, — отмахнулся я. Сказанному стариканом я не верил — наверняка все эти приступы несвойственных мне мыслей — дело деда.

— Это радует, — заключил Апелиус. — А теперь, раз ты все-же сам поднял эту тему, не могу не спросить: не пора ли заняться обеспечением меня телом?

Кажется, я зарычал.

Следующие несколько часов я тренировался контролировать собственное тело. Если начиналось это с попыток плавно ходить, то чем больше у меня получалось, тем больше я пробовал, удивляя Эмили, читающую давно забытый мною учебник с травами. Я пробовал бежать по стене, вставал на руки и отжимался, затем на руку, потом прыгал с одной ладони на другую... В общем, спустя два часа упражнений я полностью взял тело под контроль, а во взгляде девчонки появилось что-то голодное. Как бы не подумала, что я перед ней выделываюсь.