Чтение онлайн

Мир треснул и осыпался. Накрыл с головой. Сильно ранил своими осколками... Но проходит некоторое время, и ты понимаешь, что кровь – это красиво, а боль – иногда очень приятно...

19 июля 1997 года, лето после VI курса…

Гермиона проснулась в своей постели и сладко потянулась, но тут же застыла, осознав истинную причину своего пробуждения: из гостиной слышались тщетно приглушаемые и временами переходящие на крик голоса. Ведьма замерла и прислушалась.

– … не имеете никакого права, – шипел её отец.

– Не вам рассказывать мне о моих правах, – произнёс в ответ ледяной женский голос.

– У нас был уговор, – со слезами в голосе сказала миссис Грэйнджер. – Она ничего не знает… И вы даже не понимаете… Она не такая, как все.

– Знаю, – холодно оборвала незнакомая женщина. – Прекрасно знаю всё. О том, какая она, мне было ведомо задолго до того, как она попала к вам. Если вы не позволите мне поговорить с ней, я просто заколдую вас.

Гермиона уже не слушала. Она соскочила с постели, схватила с тумбочки волшебную палочку и, перелетая через ступеньки, с бешено бьющимся сердцем выскочила в гостиную. Выскочила и остолбенела.

Она знала женщину, говорившую сейчас с её испуганными родителями, знала и запомнила, хотя видела всего два раза в жизни. Лишь несколько минут три года назад, во время Чемпионата мира по квиддичу и не многим более – прошлым летом, в магазине мадам Малкин. Здесь, в гостиной её родительского дома, стояла Нарцисса Малфой.

«Мать Драко Малфоя, жена Люциуса Малфоя и, скорее всего, Пожирательница Смерти…» – пронеслось в голове Гермионы, а по спине побежал холодок.

Она сделала шаг назад.

– Что вы тут делаете?

Миссис Малфой окинула собеседницу оценивающим взглядом, задержавшимся на карих глазах юной ведьмы. Повисло неловкое молчание.

– Что?! – не выдержала Гермиона, судорожно сжимая за спиной волшебную палочку и пытаясь унять закипающую панику.

– Невероятно. Как в прошлой жизни, – вдруг сказала зловещая визитёрша, чем полностью сбила Гермиону с толку.

– П-послушайте, миссис Малфой, я не понимаю…

– Ты её знаешь?! – с истерическими нотками в голосе перебила мать Гермионы.

– Что вы здесь делаете? – с вызовом повторила ведьма, стискивая палочку за спиной.

– У тебя её глаза. И, безусловно, её характер.

* * *

Нарцисса Малфой стояла у окна, спиной к Гермионе, и та сверлила её пытливым, пронизывающим взглядом. С тех пор, как, по настоятельной просьбе гостьи и к вящей радости юной ведьмы, мистер и миссис Грэйнджер оставили их вдвоём, прошло уже около пяти минут.

В голове Гермионы роились сотни мыслей. Ведь хотела же, собиралась заколдовать родителей так, чтобы они, забыв о существовании дочери, уехали куда-нибудь далеко-далеко. Даже присмотрела недорогой особнячок на побережье в Канберре, и стала собирать нужные документы, дабы мама и папа смогли отправиться в путь вскоре после того, как она наложит на них заклинание… Но Гермиона намеревалась осуществить свой план лишь накануне отбытия к Рону в Нору, перед свадьбой Билла и Флёр.

Вот только приятель ещё ни разу не написал ей, и сердившаяся на это Гермиона, не желавшая слать сову первой, даже не знала точной даты торжества. В середине августа… А сейчас был только июль, и, значит, можно ещё немного пожить с родителями. Ведь кто знает, увидит ли она их когда-нибудь, если Гарри решит бросить школу и искать Хоркруксы Волдеморта…

Вот и доигралась! Зачем явилась сюда эта женщина?! Глупый конец. Но почему же она не нападает, почему так просто позволила родителям Гермионы уйти… Хотя куда же они ушли? Наверх, в свою спальню, получив указание дочери не спускаться ни в коем случае, пока она не позовёт? Но что помешает этой женщине подняться к ним, когда…

«Я могла бы успеть трансгрессировать, прямо сейчас – но мама и папа!..» – в отчаянии подумала Гермиона.

И ещё: почему сюда явилась именно она? Нарцисса Малфой не выглядела человеком, которого посылают убивать врагов или захватывать заложников. Наверняка она здесь не одна!

Гриффиндорка быстро огляделась. Неужели совсем рядом, в её родном доме – эти убийцы, Пожиратели Смерти?! Неужели скоро над крышей повиснет роковая Чёрная Метка, и всё будет кончено? А как же Гарри, как же Рон? Она ни за что не предаст их, но есть ведь ужасные способы… Да и как они справятся без неё, такие неосмотрительные и беспечные?!

Гермиона почувствовала в горле комок, глаза защипало от слёз. Ещё сильнее сжав за спиной волшебную палочку, проклиная себя за глупость и готовясь защищаться в любой момент, бороться до самого конца, она всё ждала, когда же визитёрша скажет хоть что-нибудь. Но Нарцисса Малфой хранила безмолвие.

– Послушайте, – не выдержала Гермиона. От отчаяния голос звучал резко и строго, будто в её положении ещё можно было диктовать какие-то условия, – если вы пришли, чтобы молчать или говорить загадками, вам лучше попросту убраться!

– Из этого дома мы с тобой уйдем вместе, Кадмина.

– Что?.. Как… как вы меня назвали? – удивилась ведьма. – Я – Гермиона!

– Нет, – коротко и с усмешкой возразила Нарцисса.

– Что значит «нет»?! – растерялась молодая гриффиндорка, озадаченно моргая. Эта женщина говорила совсем не то, чего можно было бы от неё ожидать. – Я уже семнадцать лет Гермиона! – зачем-то добавила она.

– Пятнадцать.

– Что?

– Ты уже пятнадцать лет Гермиона, – повернулась к ней миссис Малфой, и верная подруга Гарри Поттера испытала внезапную волну удушливого страха. Не такого, как раньше – она боялась услышать то, что сейчас скажет эта женщина. – В первые годы своей жизни, – продолжала Нарцисса, – ты носила иное имя. Которое, как ни странно, тоже тебе не принадлежало.

– Что вы несёте?! То есть говорите? Я ничего не понимаю!

Женщина смотрела на неё задумчиво и продолжила, лишь выдержав весьма значительную паузу:

– Возможно, ты навсегда осталась бы Гермионой, но твоему отцу стало угодно иначе.

– Я… Я не понимаю вас, – гриффиндорка осеклась.

Страшное предчувствие, что сейчас случится нечто ещё ужаснее нападения толпы Пожирателей Смерти, усилилось, и Гермиону прошиб холодный пот.

– Ты никогда не задумывалась, как дитя магглов могло попасть в Хогвартс? – вдруг спросила Нарцисса.

Гермиона поперхнулась воздухом.

– Какое это имеет значение? – выпалила она.

– Самое прямое.