Чтение онлайн

Луке удалось создать сеть дьяков-инспекторов, которые собирают информацию со всех важных направлений экономической составляющей Российской империи: международная торговля, с разделением на европейскую и персидскую, пушной промысел, мануфактуры, добыча соли и многое другое. И только после этого стало возможно планирование. Три года — вот такой срок для стратегического планирования был мною выбран.

— Государь-император, — первым отбил поклон мой «министр экономики» Василий Петрович Головин.

Следом за пожилым приказным боярином поклонился и Лука, демонстрируя удивительную гибкость и растяжку. Оба мужчины вошли в теплый кабинет с большой трубой от печи, украшенной красивыми изразцами. Пока тут был только уже привычный мне стол, сейф, один шкаф и шесть стульев. Мебельная фабрика обещает оснастить новейшей мебелью в ближайшее время. Вот только на зиму приходится закрывать большинство производств из-за дороговизны отопления и сложности логистики по сугробам.

— Ну, боярин Василий Петрович, ты почнешь али доверишь Луке Мартыновичу? — спросил я.

— Так, государь-император, доклад у нас единый, но обстоятельный, аж более четырех десятков листов, — усмехнулся в бороду Головин, видимо, предполагая, что шокирует меня такими объемами.

Ну, это не особый шок, учитывая размашистые почерки и объем необходимой информации. Иные менеджеры из будущего за ночь могли состряпать доклады вдвое большие.

— Тогда давайте так, — я задумался, расставляя приоритеты. — Сперва расскажите, как прошла торговля стеклом и зеркалами.

Уже по довольной ухмылке обоих докладчиков я понял, что в этом направлении все гладко, и сейчас меня закидают бравурными цифрами и высокопарным эпитетами о моем гении и курсе, по которому государь ведет государства в счастливое будущее. И не ошибся.

Зеркала проданы все. Пусть аукцион и не сработал в должной мере, но в целом стоимость изделия более, чем приемлемая. Мы продавали зеркала и бусы на четверть дешевле, чем венецианцы. Это они накручивали ценник из-за эксклюзивности технологий. И это при том, что, по словам того же англичанина Джона Мерика, наши зеркала, пусть незначительно и уступают в изяществе оправ, но сами по себе, качественнее.

Аукцион, который планировали проводить, где главными лотами становились изящные изделия из хрусталя, лучшие зеркала, малахитовые, шкатулки и статуэтки, был сорван. На нашу хитрость оказался припасен англо-голландский болт. Протестантские дельцы просто договорились между собой, что будут по очереди покупать, не торгуясь. Пришлось срочно увеличивать начальную стоимость лотов и не затягивать фарс, разделив лоты между торговцами.

Между тем, я всерьез задумался о торговой бирже в Москве. По сути, ее прототип уже есть. И теперь я дал задание архитекторам спроектировать здание биржи и ряда сопутствующих хозяйственных строений, чтобы весной начать реализовывать проект Московской биржи и строить основательный комплекс.

— Восемьсот тридцать пять тысяч новых рублей, — это то, что от продажи изделий из Гуся, — горделиво озвучил мне сумму Головин.

Да уж, полтора года подготовки к такой торговле не прошли бесследно. Я знал, что и англичане, и голландцы, когда поняли масштабы торговли, срочно отсылали свои корабли в метрополии, чтобы загрузить их серебром. В Голландии, насколько мне стало известно, рассматривается вопрос о создании Голландской Московской торговой компании.

— Пушнина принесла двести пять тысяч рублей, — продолжал сыпать цифрами Головин.

Именно приказной боярин Василий Петрович Головин взял на себя приятную обязанность озвучивать нежные для моих ушей цифры.

— Что по продаже пеньки, канатов и корабельного леса, — спросил я.

К концу восемнадцатого века русская пенька стала своего рода нефтью в том значении, которое имел этот ресурс для России будущего. Русские канаты считались лучшими в мире и их срок годности в полтора раза превышал таковой французских изделий. Безусловно, Англия еще не стала той великой морской державой, которая была в другой реальности в конце XVIII века, чтобы покупать баснословное количество пеньки и готовых канатов. Однако, торговый и военный флот Голландии уже сейчас чуть ли не сравним с количеством флотов суммарно всех европейских стран, если за скобки убрать или Потругалию, или Испанию. Судя по докладам, только в Амстердаме одновременно могут находиться более двухсот кораблей и голландцы продолжают строить свои флоты. Да они в иной реальности и проиграли англичанам морскую гонку только из-за ряда фатальных форс-мажоров.

— Голланды сами покупают канаты у гиспанцев и хфранцузов, много делают на своих мануфактурах, но на пятнадцать тысяч купили. Коли наши взаправду лучшие, то обещались на следующий год купить больше. Цена у нас дешевле за гишпанскую и хфранцузскую. Парусины такоже нашей купили, — обрадовал меня Лука.

То, как делают в России пеньку, уверен, нигде более не производят. Этот процесс длится более года с размягчением волокон конопли то горячей водой, то холодной, то и вовсе под лед кладут. И у меня большие надежды на то, что лет через пять именно парусина и пенька станут приносить в казну, как минимум, шестизначную сумму. По крайней мере, в нашем стратегическом плане заложено увеличение производства пеньки уже в следующем году. При этом часть данного ресурса пойдет и на собственные нужды. В стратегическом плане заложено строительство, как большого галерного флота, вполне актуального в Балтийском море, так и множества струг, кочей и чаек.

«Щипать» турку будем системно, с использованием опыта, как современников, так и предков. Помнится мне, что запорожские казаки в другой реальности умудрились пограбить даже Константинополь-Истанбул. А уже при моем правлении ограбили Варну. Так что? Если всяк русская государственная машина включится в эту работу, так неужто ль не настрогаем тысячу чаек и струг? А это, хоть и не много, но использование и канатов, и парусов.

— Что по мануфактурам? Ты, Лука Мартынович, докладывал, что некоторые уже и закрыться успели? — интересовался я.

— Государь-император, так то ж закрываются те, что от податей и налогов сбегают. Год проходит, который даден им без податей, так они и закрываются, кабы не платить, — ответил Лука.

Головин промолчал, даже немного отвел глаза. Ну, так это не сообщать большие радостные цифры, это проблема, с которой нужно бороться.

— Ну, так как это происходит? Закрывают одну мануфактуру, открывают новую и снова год не платят в казну? Кто ж им дозвол дает на это? — мое настроение слегка подпортилось.

Документооборот в ведомстве Луки уже сейчас огромный, между тем, оправдан. Мы ввели лицензирование деятельности и создаем базу данных по всем предпринимателям, купчинам и рядовым ремесленникам. Но, не все идеально, и современные люди проявили смекалку, достойную изворотливости их коррумпированных потомков. Все элементарно: переоформляется предприятие на родственника, и налоговые каникулы для мануфактуры продлеваются еще на год. Учитывая тот факт, что назваться совершеннолетним может подросток четырнадцати лет отроду, а в семьях успешных дельцов, как правило, не меньше пяти выживших детей, всегда есть на кото оформить производство. Ну, и никто не отрицает составляющую коррупции, когда за мзду дьяки выписывают нужные дозволения.

— Что предлагаете? — спросил я, сменив в своем тоне игривость на серьезность.

Оба чиновника синхронно посмотрели друг на друга, после на меня, Головин сделал приглашающий жест рукой Луке, предлагая тому отдуваться за все проваленное направления.

— Государь-император, дозволь седьмицу взять на обстоятельное разумение сложностей, я подготовлю предложение, — растеряно произнес Лука Мартынович.

— Добре, подумайте над тем, кабы оформлять одну мануфактуру на семью без права дарить ее али закрывать пять лет. Коли убыточно выходит, так пусть продают или отдают за налоги державе, — задал я направление мыслей, как решить проблему с закрытием мануфактур.