Чтение онлайн

Албычеву особо и не пришлось командовать. Каждый воин, не говоря уже о командирах, знал свой манёвр и свои алгоритмы действий. Не происходило ничего сверх того, что потребовало бы от русских воинов выдумки новых тактик. Шёл отстрел врага.

— Тыщ, — Пётр Иванович не сдержался и присоединился к стрелкам, которые россыпью обосновались на валу рядом с пушкарями.

— Бах-Ба-Бах! — раздались выстрелы сразу семи крепостных орудий со стены Албазина.

— Бах-Ба-Бах! — разряжали орудия на кораблях.

Уже к обстрелу опешивших маньчжуров присоединился и второй корабль, который был на фланге у Албычева.

— Воеводя, меню прислать казкача воеводя Верещага, — к горделивому Албычеву подошёл один из командиров тунгусских конников Онгонча.

Вид у Петра был такой, словно он один нынче же разгромил своего супостата. Просто Албычев, наконец, взял свою жертву в бою. Да, он никому не признавался, что ранее не случалось убить человека с боя. Так вышло, что Албычев больше политик. С военным образованием, но опыта ему не доставало точно, как и своего счёта убитых врагов. Нынче же троих положил из винтовки.

— Ждём! Готовь своих славных воинов, Онгонча! — сказал Албычев, поняв, почему опытный наказной атаман прислал сразу два полка тунгусов.

Маньчжуры уже опешили от такого шквального огня, у них случился затор в узком дефиле. И это позволяло нещадно изнечтожать врага на большом расстоянии. Но, как только маньчжуры смогут разобраться в ситуации и побегут, нужно отправлять за ними тунгусскую конницу и добивать врага. Такой момент Албычыев не увидел, он почувствовал, что вот-вот, и нужно пускать конницу.

— Приготовить запретный стяг! — скомандовал Албычев.

Это означало для всех союзников, что нужно будет прекратить стрельбу, дабы не задеть своих. Ну, а о том, что командир на месте, был подан другой сигнал, поднят личный стяг Петра Ивановича. Зрительные трубы сильно облегчали такую вот работу, позволили, например, рассмотреть, что на кораблях приняли приказ.

— Вперёд! — прокричал Албычев вслед выходящим из укрытий тунгусам.

Уже были перекинуты мосты через ров, и конники, многие перекрестившись по-православному, устремились на врага. Маньчжуров всё ещё было численно больше тунгусов на этом участке сражения, но, сколько бы ни был многочислен враг, если он деморализован и лишён управления, это уже не соперник, а тренировочная кукла для отработки ударов.

Онгонча, старший сын уважаемого тунгусского вождя, был смелым и умелым воином, взявшим свою первую кровь у русских, о чём он никогда и никому не расскажет. Он воевал с тринадцати лет, а нынче ему уже двадцать шесть. В отряде Онгончи, взявшего православное имя Михаил, были только опытные воины, и они лучше всего умели догонять и истреблять противника. Тем более, что никто не отменял законы добычи. Вся одежда, всё имущество, что будет на тех воинов, которых убьют конники Онгончи, достанется тунгусам, это без общей доли в случае победы.

*…………….*……………*

(Интерлюдия)

Нурхаци наблюдал в зрительную трубу за происходящим и не верил в то, что видел. Он не хотел верить, так как вот прямо сейчас происходит крах его только вставшей во весь рост державы. Как же пафосно он предъявлял претензии к империи Мин, что они ущемляли веками чжурчжэней, как они были несправедливы. Под этими лозунгами он поднимал в походы даже тех соплеменников, которые не хотели воевать, а желали выращивать скот и заниматься ремеслом. И теперь, получается, он врал, не могут чжурчжэни захватить империю Мин, установить свою власть в Чосоне и выгнать русских.

Взятие Албазина всего-то незначительными силами ранее вселяло в Нурхаци уверенность, что подобное случится и сейчас. Почему тогда русские сдались, а сейчас, когда он привёл большое войско, кратно больше того, что входило в Албазин, они сопротивляются? Нет, даже не так, они играют главную роль в этом сражении.

Теперь становится понятно, почему русские так спешили и провоцировали. Чтобы он, Нурхаци, лично обратил на них внимание и привёл армию, которою только что пополнил новыми воинами взамен тех, что погибли под Пекином в битве с минцами. Этой армией Нурхаци собирался принудить правителя государства Чосон Кванхэ-гуна объявить себя вассалом и данником чжурчжэней. Кореец не хотел ранее встревать в войну на стороне императора Мин, но был вынужден под давлением своих подданных уступить и всё же проявить строптивость, заявив, что готов драться с ним, непобедимым Нурхаци. Ранее непобедимым.

— Это всё они, эти люди с запада, — сквозь зубы не говорил, а словно рычал правитель чжурчженей.

Он доподлино знал, что на решение Кванхэ-гуна повлиял фактор появления в регионе русских. Чосонцы посчитали, что именно эти пришлые могут склонить чашу весов в пользу династии Мин, с которыми русские уже проводили переговоры и даже заключили Благовещенский договор. Хитрый договор, по которому русским достаются маньчжурские земли.

Если раньше Нурхаци думал, что обленившиеся продажные чиновники императора Мин Чжу Ицузюня обманули русских, сталкивая их лбом с чжурчжэнями, то теперь, наблюдая, как идёт сражение, Нурхаци почти уверен, что русские шли на конфликт осознано. Следовательно, они были готовы к большой войне на выживание. То, что пришлые исследовали и продолжают исследовать Амур и его выход на Большую Воду, знали многие, но ранее это принималось с улыбкой, мол, ничего у них не выйдет. Всё выйдет.

— Мой повелитель! — к Нурхаци, восседающему на мягком кресле на холме, подскочил один из его военачальников. — Мы разгромлены. С двух боков крепости русские были готовы. Они расстреляли нас из своих ружей и пушек, а после пустили вслед конницу.

— И? Ты хоть конницу разбил, никчёмный мертвец? — взъярился Нурхаци.

Бай Фу хотел соврать, что, да разбил. Можно же приврать для сохранения собственной жизни и жизни своей семьи, которую также казнят за поражение, в котором правитель обязательно обвинит его, Бай Фу. Но военачальник вспомнил, что одним из трофеев, что был передан Нурхаци после взятия Албазина ранее, был прибор, смотря в который, можно видеть далеко и рассматривать то, что скрыто от глаз.

— Мы отогнали конницу врага, великий правитель, — нашёлся Бай Фу, как обтекаемо доложить повелителю.

— Подай сигнал к отходу. Я хочу говорить с русскими, — скомандовал Нурхаци.

Предыдущие переговоры правитель позволил провести своему советнику Шаоци Лину. Тогда русские выслушивали угрозы и кары, которые обрушатся на их головы, если не покорятся правителю Нурхаци. Но время угроз прошло вместе с тем, как закончился неудавшийся первый кровавый штурм Албазина. Теперь нужно попробовать договориться.

Чжурчжэни — великий народ. Если взять всех на войну, то получится войско и в двести тысяч воинов, даже чуть больше. Но была существенная проблема — вооружение. В Пекине Нурхаци взял большую добычу, он прямо сейчас с её частью, но оружия там не было или почти не было. [В РИ войско маньчжуров к концу 20-х годов XVII века состояло из трёхсот тысяч, но к тому времени многие китайские войска и чиновники перешли под их знамёна, а также много чосонцев-корейцев были забраны в армию. В АИ подобного не случилось, напротив, китайская армия проредила маньчжуров.]