Чтение онлайн

– Лили Эванс – это же мама Гарри! – подскочила Гермиона.

– О да, – мрачно подтвердил Снейп. – Будущая мать Гарри Поттера и моя лучшая и единственная подруга в те годы.

Мне было сложно сблизиться со своими однокурсниками, Кадмина. На Слизерине не слишком жалуют полукровных волшебников.

Когда я поступил в школу, на пятом курсе нашего факультета училась ведьма, которая… – он вновь на минуту умолк. Гермиона ждала, затаив дыхание. – Вам может показаться это странным, но Нарцисса Блэк казалась мне повзрослевшей Лили. В них было что-то неуловимо общее, необъяснимое. Эта девушка завораживала, меня будто магнитом тянуло к ней.

Сначала, конечно, боялся даже подойти, но со следующего года мы подружились. Я, робкий второкурсник, просто пытался чем-то помогать Нарциссе в меру сил. Её это забавляло.

Потом она окончила школу, а с Лили мы постепенно стали отдаляться друг от друга. Её настраивали против Слизерина. Я враждовал, враждовал из-за неё, со звёздами Гриффиндора тех времен. Вам они известны как мародеры, и это удивительно точное определение.

Прошло ещё несколько лет. Во время сдачи СОВ мы с Лили очень сильно поругались. У Джеймса Поттера и Сириуса Блэка было, знаете ли, специфическое чувство юмора. Меня выбили из колеи, и я оскорбил Лили. Она так и не смогла простить мне этого. В ночь после того инцидента мы разговаривали с ней в последний раз. Последний раз в жизни. Я навсегда потерял моего лучшего друга и девушку, которую любил.

Гермиона молчала и смотрела в пол. Снейп говорил бесстрастным голосом, но то и дело в нём проскальзывали сдерживаемые эмоции. Насколько они сильны на самом деле, Гермиона могла только догадываться.

– Лили Эванс была моей совестью, – продолжал мастер зелий. – Когда наши отношения рухнули, и она, назло мне, приняла назойливые ухаживания Поттера, докучавшего ей с первого курса, – я сделал выбор. Тем летом, уважаемая Кадмина, я присоединился к вашему отцу.

Гермиона сглотнула.

– А через год Нарцисса Блэк вернулась из-за границы, – продолжал он. – Матушка ваша ещё раньше добилась для неё чести носить на руке эмблему Тёмного Лорда. Там мы и встретились вновь, едва у меня начались каникулы. В кругу подданных вашего отца. Я несколько лет не видел Нарциссу и был поражён. Потому что то неуловимое сходство между нею и Лили Эванс, сходство, которое я почувствовал ещё ребёнком, усилилось, когда Лили подросла. Они не были похожи внешне, здесь было что-то иное, куда более глубокое. И необъяснимое.

Нарцисса была для меня чем-то вроде воплощённой мечты. Так похожа на Лили, но взрослее, так похожа на Лили, но со светлым разумом, «не испорченным Гриффиндором». Так похожа на Лили, но в рядах Пожирателей Смерти.

Мы сблизились тем летом слишком сильно. Но это была не магглорожденная ведьма Лили Эванс, а наследница Дома Блэков, чистокровная волшебница, светская леди.

Нарцисса Блэк была единственной женщиной, которая меня понимала, понимала таким, каким я стал тогда. Однако наша… связь была невозможна. Вы уже знаете, что я – полукровка. О наших отношениях не могло быть и речи. И мы расстались. В сентябре я уехал в школу, не зная, что уже слишком поздно.

Она ждала ребёнка. И, лишь только поняв это – бросилась именно ко мне, семикурснику без денег и связей. Вы уже видели, что стало с младенцем. Я оставил школу на полгода, объяснив это болезнью моей матери. Нашёл укромный уголок, где Нарцисса могла тайно родить. Я собирался убить его сам. Никогда не думал, что Цисси способна на такое. Она была всегда… до этого… ребёнком. Маленькой девочкой, игравшей с огнём. Юной Пожирательницей Смерти, которая тремя произнесёнными в жизни смертельными проклятиями оборвала существование двух мух и котёнка. Причём последнего сама похоронила и долго оплакивала. Маленькой девочкой, которая гордилась своей тайной, не осознавая её сути. Доверчивой девочкой, если хотите. Увлёкшейся играми старшей сестры. А Беллатриса тогда давно уже перестала играть.

В тот вечер, свидетелем которого вы стали благодаря моим воспоминаниям, в игры перестала играть и Нарцисса. Она открылась мне с совершенно новой стороны. Она и сама стала другой.

Как будто упала маска. Хотя, скорее наоборот. Как будто маска была поднята. И надета навсегда.

В тот вечер Нарцисса Блэк стала настоящей Пожирательницей Смерти. Вероятно, Тёмный Лорд ждал этого, предвидел... Я же этого предугадать не мог. После того… той встречи между нами никогда более ничего не было. Вскоре Нарцисса превратилась в миссис Малфой, со временем отношения между мной и Люциусом переросли в дружбу. Прошлое похоронено. Только наша с Цисси память бережёт его осколки.

– Люциус… знает? – выдавила из себя притихшая Гермиона.

– Это сомнительно, но вероятно, – повёл плечами Снейп. Лицо его оставалось невозмутимым. – Надеюсь, я ответил на все вопросы, чтобы вам не нужно было более думать об этом. Вы поражены?

– Я удивлю тебя, если скажу, что знала об этом? О ваших отношениях с тётей? На словах, конечно, – быстро добавила она. – А это совсем другое.

– Нарцисса говорила об этом… с тобой… с вами, Кадмина?

Гермиона вскинула голову.

– Она моя тётя, если ты помнишь. Да, она говорила об этом со мной! Но слова – это совсем не то, что я увидела.

Она помолчала.

– Я могу задать ещё один вопрос? – Снейп не ответил, но Гермиона расценила это как знак согласия. – Насчёт мамы Гарри?

– Лили Эванс вышла замуж вскоре после окончания школы. Вышла замуж за Джеймса Поттера. А потом вступила вслед за ним в Орден Феникса. Я думал, что ненавижу её за то, что она сотворила с собой. Верил, что она делала это назло мне. Возможно, так оно и было… Как бы то ни было, я думал, что презираю её до тех пор, пока сам не поставил её жизнь под угрозу. Вы ведь знаете, Кадмина, как вашему отцу стало известно начало пророчества Сибиллы Трелони? Полагаю, этого Гарри Поттер от вас не скрывал?

– Не скрывал, – осторожно кивнула Гермиона.

– Когда ваш покорный слуга осознал, что натворил, он всеми силами пытался предотвратить катастрофу. Я умолял Тёмного Лорда оставить жизнь Лили Поттер. Он согласился сделать это, если будет возможно. Но я не остановился. О, Кадмина, именно с того дня моя жизнь превратилась в ад. Я пошёл к Альбусу Дамблдору и поклялся служить ему, если он спасёт Лили от гибели. Я был глупцом, поверив в то, что люди, для которых я лишь пешка, станут прикладывать силы, чтобы сдержать данные мне обещания, – он горько усмехнулся. – Тёмный Лорд не пощадил Лили, а Дамблдор не смог её защитить. Я думал тогда, что он, по крайней мере, пытался.

– Думал?

Снейп горько рассмеялся.

– Я не слышал полного текста пророчества и узнал его совсем недавно. Все те годы… Дамблдор ловко заставил меня служить «памяти Лили», оберегая её сына. Он знал, что Тёмный Лорд вернёт себе силу. Он поверил в то, что только Поттеру дано его победить. Но лишь ценой жизни. Всё это время он растил Гарри Поттера как победителя-камикадзе. После того, как Дамблдора поразило смертоносное проклятье какого-то перстня, он взял с меня слово оборвать его жизнь. В нужный момент. Чтобы подтвердить мою преданность Тёмному Лорду и продолжать выполнять его, Дамблдора, план. Я уже тогда был не уверен, на чьей нахожусь стороне. А потом Альбус Дамблдор рассказал мне всё. Слова пророчества. И суть той миссии, которую он готовит для Гарри Поттера. А самое страшное – самое страшное для меня – я понял, что в этот план чудесно укладывалась смерть Лили Эванс. Без неё и плана-то никакого не было бы. Он знал о том, что она погибнет, и дал ей умереть. Я даже не удивился бы, узнай, что он сам это подстроил. Точно так впоследствии он знал и о том, что Квиррелл находился под контролем Тёмного Лорда – и он дал ему волю, ибо нужно было настроить «оружие» на нужный лад. Знал он о том, что Крауч помогал Тёмному Лорду возродиться, и знал, каким способом – но позволил это. Всё по плану. Он даже погиб практически по плану, старый мерзавец! Благо, всё же хлебнул перед кончиной мутной водицы. Уже за одно это я буду благодарен вашему отцу до конца своих дней!..

– Неужели ты возненавидел Дамблдора за то, что он собирался позволить Гарри умереть? – не поверила Гермиона.

– Он лгал мне всю мою жизнь, мисс Грэйнджер. Он сломал эту жизнь. Именно он. Меня больше не тревожит судьба Гарри Поттера. Он всегда был лишь осколком Лили Эванс, слишком испачканным Джеймсом Поттером для того, чтобы я мог его ценить. Но я винил себя в её гибели и отдавал долг. Теперь мне известно то, чего я никогда не смогу простить ей. Чувство вины пропало. Гарри Поттер противен мне. Больше, чем был когда-либо.