Чтение онлайн

– Куда, жить надоело?

– Храм, либо они нас, либо мы их. Твои слова… – Я тяжело дышал, короткий бой выпил все силы. – Был хороший шанс. Не подбеги я вовремя, справились бы мы с ними трое на трое? Я вот сомневаюсь.

Подошел к последнему волку, с которым мы стояли плечом к плечу, присел и запустил пальцы в его шерсть:

– Прости, не успел.

Волк открыл глаза, пристально посмотрел на меня. В голове замелькали картинки: река, дубовая роща, старый поваленный дуб, два шерстяных комка в норе под дубом. Глаза волка смотрели на меня.

– Хорошо, я найду их. – Не знаю, почему, но я понимал, о чем меня просят.

Волк закрыл глаза, глубоко вздохнул и замер.

Хасанов похоронили в овраге. Со светлых почти ничего не взяли, большинство их имущества, включая лошадей, было заклеймено. То есть купить бы это никто не купил, а попасться – значит быть уличенным в убийстве светлых. Несмотря на то что замараны смертью светлых мы оказались по самое не хочу, дополнительные доказательства никому не были нужны.

Из трофеев оставили себе трех незаклейменных лошадей (в том числе породистого скакуна мага), пять дорогих мечей, отличающихся от мечей светлых. Видимо, добытых так же, как они пытались отнять меч у меня. Семь кинжалов гномьей работы, три явно эльфийских лука со всеми причиндалами (стрелы, кольца, щитки предплечья), чем был особенно доволен Храм (наконец-то можно погонять ученика!). Два гномьих арбалета, сделанных для людей, немного провизии, пяток амулетов (два от комаров, два огневых и осветительный) и больше ста пятидесяти золотых, что тоже принесло определенную радость. Но поскольку обыск трупов проводили Лекам и Храм, о золоте никто не узнал, кроме меня и отца.

Из собранных трофеев эльф прихватил себе один из луков, свой отдал мне (а я свой арбалет – Лекаму). Три меча перепали Малику, Солду (взамен его неказистого) и, что удивительно, Софье. Из кинжалов тоже пришлось выделить им по одному. Арбалеты взяли себе отец и Малик. Но имелись еще и особенные трофеи. С мага, поскольку ни один его атрибут не был клеймен, сняли все. Добротные доспехи, меч, кинжал, про жеребца я уже говорил, более ста золотых, которые поделили Храм и Эль, поскольку оба претендовали на то, что убили его, и, самое главное, скипетр с тремя камнями. С назначением жезла обещал разобраться Малик, но то, что мы его не сможем продать, понимали все. Вместе с тем и оставить такую вещь не могли – жадность душила. Остальная добыча была мелкой: какое-то количество круп из седельных сумок, несколько свитков бумаги, пяток фляг с гномьей настойкой, судя по запаху изготовленной вовсе не гномами, а как минимум мертвяками. В принципе, дележа добычи как такового не было вообще, кто что хотел, даже если не участвовал в сражении, тот то себе и взял.

После столкновения со светлыми я уже пять дней рыскал по лесу за рекой в поисках волчат. Поскольку за нами никто не гнался, мы разбили лагерь у реки. Орк ставил свои ловушки на рыбу, эльф обеспечивал нас дичью. Рана Солда практически затянулась, моя – тем более. Даже лошади за это время слегка округлились.

– Норман, пять дней прошло. – Лекам накладывал мне кашу с мясом глухана. – Они без еды уже подохли.

Я молча забрал чашку и стал есть. Первые три дня мне помогали Храм, Лекам и эльф. Последующие два со мной ездил только Эль, военное прозвище эльфа вновь к нему прилипло, так как Эллалий выговаривать долго. Эльф не возражал. Завтра, чувствовал, придется ехать одному, даже эльф уже морально сдался.

– Рамос, хоть ты повлияй на него.

– Зачем? За последнее время таких спокойных дней почти не было. Солду, опять же, отдых нужен. Да и решения, куда ехать, мы так и не приняли. Пусть ищет.

– Норман, а тебе не могло показаться? Только из ускорения вышел, ты раньше после этого стоять не мог, – предположил Лекам.

– Все может быть, только если я перестану искать, потом всю жизнь буду считать себя подлецом.

На следующий день со мной поехал отец. Одному по лесу ездить опасно, в связи с этим меня не отпускали без сопровождения. Небо хмурилось с самого утра. Мы переправились через брод и углубились в лес, через часть достигли дубовой рощи.

– Ближайшую половину мы обшарили. Мер через двадцать начнем искать. – Я пустил Аравина в галоп.

Солнце изредка выглядывало из-за туч. Дубовый лес, в ясную погоду казавшийся приветливым, сейчас усугублял мрачное настроение. Судя по времени поисков, день перевалил за половину. Я достал из сумки два куска жареного мяса, завернутого в лопухи, один протянул отцу. На разговоры не тянуло. Перекусив, не слезая с лошадей, перешли на рысь. Перебираясь через овраг, машинально оглядел округу. Вдруг глаз за что-то зацепился. «Оно, точно, оно!» – Я кубарем скатился с жеребца и бросился к дубу, упавшему мостом через овраг.

Нора под дубом нашлась сразу, была, правда, узковата, но мне наполовину удалось втиснуться. В самой глубине лежали два меховых комка черного цвета. Они еле пищали от слабости.

– Тащи меня обратно! – закричал отцу, почувствовав, что застрял.

Увесистые создания уже были у меня в руках.

До лагеря долетели меньше чем за две части. Волчат я сложил в гномью сумку, предварительно вытряхнув из нее все в седельную. Уже на подъезде заморосил дождь. Въехав в лагерь, я с ходу, не расседлав Аравина, вкатился в шатер.

– Есть что пожрать? – спросил Лекама.

– Нашел? – увидев мое светящееся лицо, спросил он.

Я достал из сумки ворчащих от подобного обращения щенков и выложил на свое одеяло.

– Ничего себе! – воскликнул Лекам. – Так им же молоко надо!

– Где я его возьму, давай бульон или кашу.

– Сейчас принесу.

Весть о находке облетела лагерь. В шатре было не протолкнуться, тем более что зарядил дождь. Все норовили потрогать волчат. Софья от умиления повисла на моем плече. Черные комки, поняв, что молока не будет, с жадностью высасывали из тряпочки бульон, в который я периодически ее макал. Только эльф, повертевшись рядом меры три, упорхнул в мокрый лес. Решив, что щенкам с голодухи, да еще от непривычной пищи (вряд ли мать варила им бульон), может стать плохо, я ограничился небольшим количеством. Попищав от недовольства, волчата, или, если правильно, хасанята уснули, зарывшись в мое одеяло.

Эль появился ближе к закату, в его фляге плескалось молоко!

– Не волчье, конечно, но и не бульон. – Видно было, что Эль устал, и явно не от дойки. Кроме молока он притащил двух убитых косуль.

– Вот сегодня точно поедим мяса по-нормански. – Орк уже вырезал куски из туш и складывал в котел для маринования.

В качестве соски для щенков использовали поддоспешную перчатку отца, прорезав в двух пальцах маленькие отверстия. Черные миляги, данное имя, естественно, исходило от женской части отряда, с рычанием, больше похожим на мурлыканье кошки, вцепились в перчатку. Наевшись, они снова уснули.

Дождь кончился, но вот-вот грозил снова начаться. В лесу было сыро и прохладно. Сидя у костровища, я переворачивал вертела с мясом. В первый раз наша компания собралась полным составом на ужин (обычно я появлялся после поисков, когда почти все спали).

– Малик, а чего у вас такие чудные названия баронств: Скользкое, Шальное?

– От прозвищ, здесь раньше довольно дикие земли были, никому не нужные, поэтому император выделял наделы баронам, которые вышли из простых людей. А у простых людей и прозвища незамысловатые.

– У Софьи тоже имя чудное.

– Это сокращенное, – ответила девушка.

– А полное?

– Софеллия.

– А куда вы пытались убежать в первый раз? Ведь не в лесу собирались жить?

– К двоюродному дяде, он в Еканульском княжестве баронскую землю имеет.

– Как звать? – оживился отец.

– Черек эр Паран.

– Давно виделись?

– Ни разу, но отец сказал, что он поможет, – включился в разговор Малик.

– Не обижайтесь, но, по-моему, ваш дядя в первую очередь пригласит светлых для встречи с вами.