Чтение онлайн

Помощь подоспела вовремя: несколько десятков орков трусцой выскочили из-за ближайшего холма и прибавили ходу, видя, что их генерал сражается из последних сил. Но прежде чем они подобрались на опасное расстояние и окружили сражающихся, из оврага, как камни из пращи, выскочили еще шестеро орков.

Эйтх был единственным, кто не полез из оврага — вместо того чтобы занять свое место в строю, молодой орк подобрал четыре имеющихся в наличии арбалета и принялся торопливо их заряжать. Руки у него тряслись — не потому, что он боялся убивать. Но ему впервые предстояло стрелять по сородичам. И не потому, что ему за это заплатили, а просто так. Из чувства долга и личной преданности.

Появление сородичей, настроенных столь решительно, остановило генеральскую охрану. Но их было больше, они тоже исполняли долг, и они бы наверняка кинулись на помощь, но в этот миг Гандивэр, заметив свою охрану, закричал:

— Ко мне! Тут аш-Гарбаж! Он…

И допустил ошибку. Всего на миг он отвлекся от своего противника, лишь чуть-чуть скосил глаза, выпустив противника из поля зрения, и этого было достаточно. Лорд успел заметить блеск металла, успел взмахнуть мечом, но отклонить смертельный удар уже не смог. Талгат обрушился на его плечо и разрубил его до ключиц.

От боли и сильного толчка Гандивэр упал на колени. Время замедлилось. Запрокинув голову, он внимательно смотрел, как Хаук поднимает над ним талгат. Будет еще один удар и…

И за мгновение до того, как острое лезвие вонзилось в его шею, Гандивэр успел выкрикнуть несколько слов.

Не проклятие, нет! Всего лишь окончание заклинания, намеренно пропустив еще несколько фраз. Эти слова действительно отпирали Врата, но одновременно, сказанные вот так, неожиданно, служили своеобразным сигналом тревоги. Стража на той стороне услышит сигнал, заметит орков и…

Додумать эту мысль Гандивэру уже было не суждено. Наступив ему на висок, Хаук со второго удара оттяпал его голову от шеи и поднял за волосы. Кровь из перерубленных жил стекала по его руке.

— Он убил моего отца, — громко заявил Хаук, показывая голову всем. — По приказу Верховного Паладайна! Я отомстил за смерть отца!

Шестеро его спутников посторонились, не выпуская оружия из рук и стараясь встать так, чтобы видеть и Хаука, и теперь уже бывших телохранителей генерала Гандивэра. Те пригнулись, выхватывая мечи и талгаты. Вот-вот должна была вспыхнуть схватка, но в этот момент среди охранников раздался изумленный возглас:

— Это же капитан аш-Гарбаж!

— Точно, — подхватил другой голос. — Хаук аш-Гарбаж! Живой!

Один за другим бывшие телохранители лорда Гандивэра выпрямлялись, глядя на знакомую фигуру. Даже шаман, который поначалу шарил в сумочке на поясе в поисках соответствующих колдовских снадобий, опустил руку и громко произнес формулу снятия личины. Но Хаук остался Хауком.

— Вы меня узнали, — спокойно промолвил тот, не двигаясь с места. — Идите, — он взмахнул рукой, словно кадилом, кропя траву кровью, — и передайте Паладайну, что я, Хаук аш-Гарбаж, вызываю его на бой до смерти! Один на один! В любое удобное время. Если он вздумает уклониться от поединка, он обесчестит себя и своих потомков! Если он пошлет наемных убийц, он обесчестит весь свой род до двенадцатого колена и не будет достоин носить имя Паладайна Золотой Ветви. Запомнили? Пусть ищет меня или ждет, когда я сам его найду и, как труса, выкурю из норы, куда он забьется! Идите!

С последним словом он швырнул к ногам шамана отрубленную голову генерала. Шаман медленно наклонился и поднял ее за связанные в хвост волосы. Это означало, что вызов принят. Теперь стоит Верховному Паладайну увидеть отрубленную голову — и уже никто и ничто не сможет предотвратить поединка. Только смерть — добровольное самоубийство на глазах у десяти свидетелей, которые после должны принести голову самоубийцы его противнику и провозгласить того победителем… или новым Верховным Паладайном, если уж на то пошло.

Шаман тихо попятился, не сводя глаз с Хаука. За ним один за другим стали отступать остальные. Они прошли двенадцать шагов спиной вперед, и только после этого повернулись и быстрым орочьим шагом направились прочь по своим следам, дабы как можно скорее донести до остальных эту весть и отправиться на поиски Верховного Паладайна.

Проводив их глазами, Хаук наклонился, выпачкал пальцы в крови Гандивэра и облизал их, задержав на языке. Теперь вкус вражеской крови приведет его к Паладайну, куда бы тот ни спрятался.

Орки перевели дух, но ненадолго. Не успели они перемолвиться и парой слов, как за спиной у Хаука задрожал, уплотняясь, воздух. Из сизого вечернего марева проступил, резко приблизившись, берег озера, несколько старых ив, склонившихся над водой, — и два десятка эльфов в полном вооружении. Сигнал тревоги, который послал перед смертью Гандивэр, сработал, и стража Врат вышла на бой.

Орки опять сомкнули строй. Эйтх, как камень из пращи, выскочил из своего укрытия в высокой траве, держа в двух руках по заряженному арбалету. Теперь руки юного орка не дрожали, несмотря на то, что против двух его арбалетов было по меньшей мере десять луков. Даже если его превратят в ежа, он успеет пристрелить двоих — того светловолосого, что стоял впереди, и лучника рядом с ним.

— Вам следовало уйти вместе с остальными, темноволосые, — негромко промолвил предводитель маленького отряда. В опущенных руках он держал меч и длинный кинжал-дагу. — Здесь вы не пройдете!

Вся холмистая равнина с куртинами кустарника и кучками деревьев представляла собой ничейную территорию, орки стояли как раз на ней, да и сами эльфы тоже почти касались носками сапог ее границы, поэтому боя пока не было. Но если кто-то сделает хоть шаг.

И этот шаг сделал Хаук, перешагнув через обезглавленный труп.

— Мы пройдем, — негромко произнес он. — И не будем с вами сражаться. Ибо это не наша война!

— С каких это пор, — скривился эльф, — темноволосые не воюют с эльфами?

— С тех самых, как стали служить другим! — раздался звенящий от волнения голос Эйтха. Юный орк тоже шагнул вперед, не опуская, однако, арбалетов. — Разуйте глаза, светловолосые! Мы служим князю Терезию Ирматульскому. И выполняем его приказ! Если вы не знаете, как одеваются в армии людей, советую присмотреться внимательнее! На будущее!

Эльфы присмотрелись — действительно, орки всегда шли в битву обнаженными хотя бы до пояса, дабы продемонстрировать врагам татуировки и шрамы, говорящие о воинской доблести, предыдущих выигранных битвах и презрении к смерти и боли. Но эти носили незнакомые на Островах мундиры, из-под которых виднелись кольчуги — слишком большая редкость, чтобы ее могли позволить себе рядовые орки. Да и мечи и шлемы у них явно были иностранного производства.

— Князь Терезий Ирматульский, — протянул предводитель заградотряда, — никогда о таком не слышал.